Князь по крови - Арсений Евгеньевич Втюрин

нужны. Пуповину ты перережешь своим мечом и перевяжешь льняной нитью. Но это будет потом. А пока возьми сына на руки и неси во двор!

— Зачем? — Кагель с непониманием смотрел на мать, не пытаясь даже прикоснуться к свёртку.

— Уже наступило утро. Чтобы у ребёнка была долгая жизнь, его нужно показать восходящему Солнцу и высокому Небу. Потом отнести в баню. Там приготовлен горшок с Землей. Дите нужно приложить к ней. Или обмазать. После этого показать Огню и окунуть в Воду в купели! Поспешай! Я тебе помогу.

Осторожно и боязливо он подставил ладони и через материю своей рубахи ощутил на них тепло копошащегося в свертке живого существа.

Подгоняемый княжной, Кагель прошёл два перехода и ногой распахнул дверь. Солнечные лучи, отражённые от снега, ослепили его и заставили зажмуриться. Как только глаза привыкли к яркому свету, то первое, что княжич увидел, оказалось улыбающееся лицо ребёнка.

Своего сына.

Глава 45

Он проснулся от того, что собачья шерсть окончательно забила нос и нестерпимо хотелось чихнуть. Едва сдерживаясь, юноша повернул голову набок и тут же встретился взглядом с Хёгни. Верный пёс, почувствовав шевеление хозяина, уже готов был подняться с земли. Могучие мышцы под толстой шкурой напряглись, мощные лапы начали сгибаться под брюхо. Альрик вытянул правую руку, коснулся огромной собачьей морды, потеребил загривок, давая знать, что можно ещё поваляться.

— Как хорошо, что ты есть у меня! — прошептал юноша, запуская пятерню в густую жёсткую шерсть Хёгни. — Если бы с нами в поход отправился ещё Беркер, то я был бы совсем счастлив!

Альрик снова вспомнил, как медленно и словно нехотя от берега один за другим отходили драккары, у бортов которых толпились машущие руками и что-то весело кричащие викинги. И только флагманский драккар «Фенрир» всё ещё качался на мелких волнах у пирса, ожидая, пока хозяин фьорда попрощается с семейством ярла Эйнара.

Поход предстоял долгий и тяжёлый, в этом никто не сомневался. Хорошо ещё, что путь на реку Вину был уже известен викингам и особых трудностей не вызывал.

Ярлу Эйнару предстояло командовать семнадцатью большими и малыми драккарами, на румы которых сели полторы тысячи воинов. Редко когда какому-то ярлу удавалось собрать в набег такую силу.

Толпа на пирсе изрядно поредела. Люди переместились на крутой берег, откуда были хорошо видны плывущие по фьорду драккары.

С дедом юноша уже успел не только обняться, но и получить от него последние наставления, а вот разговор ярла Харальда с Мэвой и ярлом Эйнаром что-то затягивался.

Юноша видел, как от бокового руля последнего отходящего драккара Клепп что-то раздражённо кричал Бейниру, стоящему рядом с ярлами. Наверное, просил поторопить их с отплытием.

— Ну что, юный викинг, это твоё первое настоящее плавание! — прозвучал сзади хриплый и до боли знакомый голос. — Мне хочется, чтобы оно для тебя было удачным!

Альрик мгновенно повернулся навстречу приближающемуся Беркеру.

Желтоватая кожа лица учителя, казалось, приобрела болезненный сероватый оттенок, а крючковатый нос ещё больше заострился. Но синего цвета глаза воина по-прежнему смотрели на юношу серьёзно и доброжелательно.

— Не хочешь отпускать меня в поход, Беркер? Чего-то боишься? Зачем же тогда сам просил Клеппа, чтобы он уговорил ярла Эйнара взять меня в плавание? — попытался перевести разговор в шутку Альрик.

— Ты уже вырос. Тебе нечего больше делать в посёлке. Жизнь викинга коротка, пора повидать чужие страны. Сам знаешь, судьба каждого из нас давно определена богами. И что нам уготовлено на жизненном пути, о том ведают лишь они. И не всем суждено пройти тот путь до конца. Меня гложет одна мысль: вернётесь ли вы назад? — Беркер закусил нижнюю губу и отвёл в сторону взгляд. — Нам уже никогда не доведётся встретиться, но мне очень хочется, чтобы этот поход был для тебя удачен. Ты стал мне вместо сына, Альрик! Выживи в Биармии, очень прошу!

— У меня даже мыслей нет, что Клепп может проиграть войну! Мы вернёмся из Биармии с богатой добычей и совершим ещё много славных походов. А когда-нибудь я с большим отрядом викингов на десятке драккаров приплыву по реке Саджур к крепости Айнтап, найду неподалёку от неё маленькую деревушку, в которой живёт сгорбленный седой старик по имени Беркер, и скажу ему: «Вот и довелось нам снова встретиться, учитель!»

Юноша думал, что после этих слов Беркер должен весело расхохотаться, но тот только слегка улыбнулся и угрюмо произнёс:

— Мир слишком велик. В нём мой посёлок меньше, чем песчинка в огромной пустыне. Ты никогда не найдёшь его. Да и не смогут твои драккары пройти по реке Саджур, она мелка для этого и имеет множество перекатов. А страшная жара в моей стране сожжёт твою белую кожу и высушит тело. Нечего тебе там делать!

Столько грусти и тоски было в словах седовласого воина, что радостное настроение, не покидавшее Альрика с самого восхода солнца, куда-то вдруг пропало. Он невольно ощутил свою вину за то, что так молод, весел и просто счастлив, отправляясь в длительное плавание.

Похоже, это не укрылось от зоркого взгляда Беркера. Воин взлохматил пятернёй волосы у себя на затылке и сухо поинтересовался:

— Ты какое оружие взял с собой на драккар?

— Два лука, которые мы с тобой сделали, около сотни стрел и меч. А почему об этом спрашиваешь?

— Хочу показать тебе кое-что. Вот возьми! — Беркер снял с плеча ремень с пришитым к нему длинным узким кожаным мешком, в каких обычно хранили луки, и протянул его Альрику.

— Что это? — дрогнувшим голосом в предчувствии чего-то необыкновенного спросил юноша. — Лук?

— А ты развяжи мешок и сам все увидишь! — белозубая улыбка осветила хмурое лицо учителя.

Альрик поставил мешок на землю, дёрнул завязки на горловине и дрожащими руками открыл нутро. И сразу же увидел странной формы наборный лук с четырьмя изгибами. Он оказался больше всех тех луков, что они делали с Беркером. На первый взгляд — около двух с половиной локтей длиной. В центре его выделялась продолговатая и чуть изогнутая деревянная рукоять с накладкой, вырезанной из трубчатой кости. Странным образом загнутые плечи лука были изготовлены из спилов рогов какого-то крупного животного. Все отдельные части скреплялись роговыми пластинами и сухожилиями.

— Ух ты! — удивлённо воскликнул юноша. — Почему он такой, учитель?

— Это самый сильный лук, какой я сделал в своей жизни! А их, поверь, через меня прошло немало! Первый раз я увидел такой лук у конных воинов одного кочевого племени степняков, с которыми мы вместе несли службу у короля франков Карла