Князь по крови - Арсений Евгеньевич Втюрин

Похоже, это не ускользнуло от внимательных глаз князя Буривоя.

— Был я проездом у нашего нового родича князя Корислава в его городе Муроме, — начал он негромко. — Так жаловался родич наш на тебя, княжич Кагель! Сказывал, что не живёшь ты, аки муж, с дочерью его княжной Виленой.

Все лица сидящих за столом мужчин и женщин поворотились в сторону своего государя, внемля каждому его слову. А он, выждав немного, так же неторопливо обвёл взглядом застолье и продолжил:

— Долго не был я в Новогороде, потому засомневался, не поверил ему, да и знал уже, что в тягости княжна. Но всё ж обещал по прибытии в город разобраться в делах, что тут творятся. — Князь отхлебнул из чаши, прочищая горло. — Что скажешь на это, княжич?

Кагель вздрогнул всем телом, не ожидая, что придётся говорить о Вилене. Ему казалось, что уже прошла стороной гроза, коли признание им сына состоялось. Хотел ближе к вечеру, когда все гости захмелеют, тайно уйти из города в посёлок. Ан нет, не вышло!

Он поднялся из-за стола и прямо посмотрел в глаза князю.

— Правду молвили тебе в Муроме. Да ты и сам ведаешь, государь, что не собирался я жить с Виленой, другая у меня жена. И сын от неё имеется…

— О том знаю я, княжич! Здесь есть кому о том донести. Но и ты, думаю, хорошо помнишь наш разговор перед приездом муромчан. Я тогда предупредил, что твоя жизнь принадлежит роду нашему! И выполнять придётся все, что ему потребно будет! Надеюсь, не забыл?

— Нет, государь, помню!

— Ну, тогда не обижайся… С нынешнего дня повелеваю, чтобы ты безотлучно находился в городе и за стены его не выходил! Дворский! Приставь к княжичу соглядатаев! Пусть ходят повсюду за ним, едва покинет он хоромы наши, и обо всём немедля тебе доносят! А ты потом мне сказывать будешь. Как долго это продлится — то зависит от княжны Вилены и от самого княжича!

В горнице наступила тишина.

Сидящие за столом мужчины опустили глаза, не решаясь посмотреть друг на друга. Не было на их памяти такого запрета, касаемого княжичей в роду. Даже при князе Волемире… Уж на что тот своенравен и крут на расправу был.

— Что? Притихли? Умолкли? На себя повеленье моё примеряете? — загремел голос князя Буривоя. — Знаю, многие из вас недалече от княжича ушли, также отдельно от жён своих и детей живут! То, что от наложниц детишек много плодите, для дружины моей хорошо, но и своих детей родных не забывайте. Они ж наследники ваши прямые! Смотрите, други! Коли про кого плохое что узнаю, тому головы не сносить!

Тяжёлый кулак князя с такой силой ударил по столешнице, что стоящая перед ним пустая чаша полетела на пол.

— Княже! Что ты, княже! — прозвучал негромкий, но твёрдый голос князя Любомира. — Мы ж на праздник собрались. Дитё у нас новое народилось, радоваться надобно…

Кагель видел исподлобья, как сразу обмяк и потяжелел телом князь Буривой, разжались стиснутые кулаки, осмысленным стал взгляд. Князь махнул рукой дворскому, который тут же поставил перед ним новую чашу с мёдом взамен упавшей на пол.

— Прости, отец, погорячился я! Ты прав, нельзя портить людям праздник! Давайте выпьем за здоровье княжны Вилены и маленького княжича Изяслава, ею рождённого. Надеюсь, что скоро увидим их за нашим столом рядом с тобою, княжич Кагель!

Глава 47

Тяжёлый и муторный сон внезапно прервался. Альрик почувствовал, как чья-то рука с силой трясла его за плечо, заставляя голову болтаться из стороны в сторону.

— Что случилось? Враги наступают? — он непонимающе таращился на стоящего перед ним человека.

Им оказался Бейнир.

— Мэва приказала тебя разбудить. Поднимайся. Сам ведь знаешь, когда солнце заходит — спать нельзя!

— Я не знаю… Ты же никогда ничего об этом мне не говорил. И ярл Харальд тоже. Почему нельзя на закате спать?

— Голова сильно болеть будет…

— И только? Опять что-то недоговариваешь, Бейнир! Наверное, это очередная страшная тайна? Не скрывай её от меня!

— Ладно, расскажу, что сам от стариков слыхал, — пробурчал викинг, слегка помявшись и даже тяжело вздохнув.

Он присел рядом с юношей на шкуру и резким движением руки отбросил со лба упавшую прядь волос.

Альрик повернулся на бок, подставил кулак под щеку, приготовившись слушать. Ему всегда нравилось, как Бейнир неспешно и подробно объяснял всякие непонятные жизненные явления.

— Когда я был совсем маленьким, — заговорил викинг, — наши отцы и деды зимними вечерами собирались в доме у большого очага и рассказывали разные саги, красивые истории из своей и чужой жизни, делились воспоминаниями о битвах и походах. А женщины и ребятня, открыв рот, слушали их и восхищались подвигами своих родичей и знакомых. Сказку про солнце я слыхал несколько раз и поэтому хорошо её запомнил.

— Не тяни, Бейнир, начинай! — не выдержал Альрик.

— Что ж, слушай! — Викинг обхватил руками поджатые к животу колени, слегка откашлялся и заговорил: — Сначала не было ничего. Только бездна-пустота, разделяющая королевство льда и королевство огня. Когда-то давно они случайно сдвинулись со своих мест, соприкоснулись и вступили в страшную битву. В битве той зародилась сама жизнь, а править ею стали боги. Наш верховный бог Один вместе со своими братьями создал огромный мир — землю, небо, горы, моря и реки. И населили его не только сами боги, но ещё великаны, люди, звери, рыбы и птицы. А чтобы они не мешали друг другу и не враждовали между собой, весь мир был поделён на девять частей. Вот только жить в нём было плохо всем!

— Почему?

— Ночь. Вечная ночь стала его хозяйкой. Лишь слабый и тусклый свет звёд на небосклоне позволял хоть что-то видеть.

— А что такое звёзды?

— Это искры, вырвавшиеся из королевства огня и летящие по небу. Братья Одина закрепили их на небесной тверди, но некоторые по-прежнему продолжали свой полёт.

— А куда делись солнце и луна?

— Их тогда ещё не было.

— Откуда же они взялись?

— Это тоже творение рук Одина и его братьев, которые решили дать свет всем жителям созданного ими мира!

— Сколько же огня пришлось собрать вместе, чтобы получились такие огромные шары! — удивлённо протянул Альрик.

— Да, работа была проделана очень большая, и боги гордились своими детищами — солнцем и луной. Они считали, что нет в мире ничего прекраснее, чем эти два светила! И дали боги им имена. Солнце назвали Соль, луну — Мани.

— Скажи, Бейнир, почему солнце такое яркое и