Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

— Ну, где там сок лука? Давай, лей сюда!

За соком в чашу на широкой деревянной лопаточке последовала большая горка какой-то густой тягучей мази, которая после помешивания растворилась в горячей воде.

Взяв лежащие на столе ножи, юноша выскочил во двор, но вскоре вернулся.

— Всё. Лезвия я отжёг на огне. Теперь буду срезать грязь, чистить рану, промокать её вот тем мягким полотном, а ты потихоньку и помалу лей на неё воду из чаши. Справишься?

— Начинай, не подведу! — походило на то, что сотский уже уверовал в лекаря и даже не сомневался в его опыте и знаниях.

Быстрыми точными движениями юноша срезал тонким и очень острым лезвием куски гнили с раны, а широким ножом тут же соскабливал черноту, доходя до розового мяса. Войтех по команде лил на ожог воду из чаши, а юноша обтирал и промокал рану мягким полотном. Так продолжалось довольно долго.

— Похоже, мы с тобой закончили чистку! — произнёс со вздохом лекарь, убирая на конец стола уже не нужные ему лезвия и окровавленные тряпки.

— Скажи, паря, почему не было крови, когда ты в ране ножами своими ковырялся? — в глазах Войтеха звучало неподдельное удивление.

— Так секреты колдовские я знаю, — улыбнулся в ответ юноша. — Ежели серьёзно, то ты ведь поливал ожог не простой водой. Это она кровь остановила. А теперь давай лечить княжича.

Он взял в руки новый нож и положил перед собой толстые узкие зелёные листья. Срезав с них острые шипы, лекарь располосовал каждый из листьев вдоль и показал сотскому гладкие, сочащиеся влагой блестящие мясистые поверхности.

— Я уложу листья резаными частями на рану, и их живительный сок охладит пылающий внутри её огонь, размягчит кожу и мясо, снимет боль, начнёт проникать вглубь и убьёт всю заразу, которая ещё осталась там.

Закончив с листьями, лекарь взял в руки второй горшочек, засунул в горловину пальцы и вытянул оттуда большой комок какой-то жёлто-коричневой рыхлой кашицы.

— Что это? — не удержался от вопроса Войтех.

— Новая мазь, приготовленная из сока таких же зелёных листьев, мёда и травяного настоя. Ею мы смажем и другие ожоги. Она их быстро заживит.

Ловкие пальцы юноши забегали по телу княжича, накладывая на повреждённые огнём места мазь и бережно втирая её.

— Неужто всё? — поинтересовался сотский.

— Ну что ты! Но мы сделали самое главное: спасли жизнь княжичу. Он скоро очнётся, а потому нам с тобой нужно успеть приготовить очень сильную заживляющую мазь для большого ожога. Покричи кого-нибудь, пусть присмотрят за раненым, мы же пойдём на двор.

Возле растопленной печи они нашли сковороду и целую гору варёных яиц в большом блюде.

— Всё как ты велел! — ткнул в них пальцем Войтех. — Что дальше делать?

— Ставь сковороду на огонь, пусть греется, а мы с тобой займёмся яйцами. Нужны только желтки. Отделяй их от белков и клади на сковороду. Я буду размельчать и жарить.

— Так вонища же будет жуткая! Сюда семейство князя Бреслава сбежится! Ты этого хочешь? — хохотнул сотский.

— Пока они прибегут, мы уже всё сделаем, поторапливайся!

На маленьком огне Коваль начал жарить размельчённые желтки, помешивая деревянной лопаточкой. Жёлтая масса стала подгорать, чернеть и испускать клубы вонючего тошнотворного дыма.

Войтех хотел отойти от печи, как вдруг увидел, что поверх обугливающихся комков выделяется чёрная смола, похожая на дёготь. Появления её, видимо, и поджидал лекарь. Он схватил ещё одну лопаточку, быстро и осторожно в несколько заходов собрал в маленькую глиняную плошку смолу и радостно улыбнулся:

— Получилось! Этого нам надолго хватит! Пошли в хоромы!

Осторожно убрав со спины княжича продолговатые листья, юноша выбрал кусок мягкой ткани, толстым слоем нанёс на неё выпаренную из яиц смолу, слегка подул, охлаждая, и сразу же наложил на рану.

— Вот теперь и хорошо. Остаётся ждать. Княжич проснётся до захода солнца. Сильной боли не почувствует и потому захочет подняться на ноги. Пущай встаёт, хуже от этого не будет.

Всё произошло так, как и предсказывал Коваль.

Ближе к вечеру, когда уже начинало темнеть, княжич Добромир проснулся. Кряхтя и ругаясь, попытался, не переворачиваясь на спину, слезть с ложа. Кое-как это ему удалось.

Голый, волосатый и худой, он стоял подле стола на дрожащих от слабости ногах, как бы прислушиваясь к отголоскам боли, идущей от разных частей своего тела.

— Я уж думал, что не выкарабкаюсь! — сиплым голосом произнёс Добромир. — Кто меня из Нави обратно в Явь вернул?

Войтех стремглав бросился к нему, накидывая на плечи княжича мягкий плащ с капюшоном.

— Из дальней крепости привезли к тебе вот этого молодого лекаря. Кабы не он… — сотский беспомощно развёл руки в стороны.

Пока Войтех рассказывал, что произошло за последние несколько дней, Коваль наложил княжичу новую мазь на рану и туго перевязал её.

Сбежавшиеся слуги вмиг накрыли на стол, предлагая всем подкрепить силы.

Оголодавший княжич рвал руками нежное мясо цыплёнка и, урча, перемалывал его вместе с косточками крепкими белыми зубами.

Наблюдавший за ним лекарь уловил то мгновение, когда наступило насыщение, и успел поднести ему полный кубок вина.

Отпив чуть более половины и разлив остаток, княжич начал медленно заваливаться на сотского, который подхватил безжизненное тело и осторожно положил на приготовленное мягкое ложе.

— Чем ты его опоил, паря? — в голосе Войтеха слышалось любопытство. — Он рухнул, как мешок с мукой.

— Это настой моих корешков на вине. Такой же, какой я давал княжичу утром, но ещё более сильный! Увидишь сам, с завтрашнего дня Добромир начнёт быстро выздоравливать.

— Смотрю я на тебя, лекарь, а ты ведь тоже едва на ногах от усталости держишься! — пробурчал сотский миролюбиво. — Иди за мной. Отведу в покои княжьи. Там тебе рядом с сенником небольшой чуланчик выделили. Окошка нет, но зато топчан есть. Я приказал слугам перину мягкую и подушку большую пуховую туда принести, выспишься вдали от всех. Никто мешать не будет. Заслужил!

Через узкий длинный переход они попали в большие сени, куда выходили ещё три двери. Держа в руке факел, Войтех зажёг им несколько свечей, стоящих на полках и скамьях.

— Тут чуланчик. В чаше — большая свеча. Света, надеюсь, надолго хватит.

Он подвёл юношу к левой двери, открыл её и слегка прикоснулся к фитилю факелом.

К своему удивлению Коваль, заглянув внутрь через плечо сотского, увидел огромный топчан, на котором лежала перина, подушка и стёганое пуховое одеяло. Походило на то, что тот его не обманул.

— Покуда не вылечишь княжича Добромира, спать будешь здесь, а кормиться вместе со мной. Рядом с твоим чуланом дверь в баню. По-нашему,