Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

Арсений Втюрин

Рождение легенды

Предисловие

«Рождение легенды» — является продолжением романов «Первый среди равных», «Путь воина» и «Князь по крови», входящих в цикл под общим названием «Кто же ты, Рюрик?» и представляющих читателю любопытную и неожиданную версию происхождения, становления и призвания на княжение Рюрика — родоначальника династии, ставшей княжеской, а впоследствии и царской на Руси.

Описываемые в цикле романов события происходят в IX веке на территориях некогда существовавшей на европейском севере России загадочной страны Биармии, сказочно богатой Гардарики, древней Скандинавии, мусульманской Испании, империи франков, Византии, Хазарского каганата и зарождающегося Киевского княжества.

В повествовании задействовано большое количество легендарных и летописных персон, правивших в ту эпоху, начиная от князей Буривоя и Гостомысла, эмиров Аль-Хакама I и Абдеррахмана II, императоров Феофила и Людовика Благочестивого, хазарских царей (беков) Манассии и Ханукки, знаменитых викингов Бьёрна Железнобокого и Ивара Бескостного, а заканчивая князем Рюриком.

В произведении «Рождение легенды» рассказывается о том, как княжич Антон с небольшой дружиной, выполняя повеление князя Гостомысла, отправляется в поход на окраину Биармии для освобождения захваченных данами земель, озёр, рек и побережья Варяжского моря, ранее принадлежавших Новогороду. В долго длящейся войне с викингами он забирает под свою руку все крепости, города и посады, включая сильно укреплённую Ладогу, и начинает создавать новое княжество.

Пролог

Хёгни умирал долго и мучительно. Одна стрела насквозь пробила ему шею, вторая вошла в тело в десятке дюймов за левой лопаткой, а лезвие острого топора застряло в разрубленном позвоночнике. Тяжёлое и хриплое дыхание прерывалось горловым свистом и бульканьем, в распахнутых настежь от боли и полных слёз глазах уже появился холодок смерти. Оставалось загадкой, как Хёгни смог с такими ранами разорвать горло своему убийце, тело которого лежало всего в паре локтей от него.

— Княжич! Княжич тут! Дайте пройти! — властные громкие голоса заставили нехотя расступиться скопившихся ратников. Расталкивая могучими руками людскую толпу, в центр поляны прорвался широкоплечий молодой человек — настоящий гигант, за которым следовали четверо кряжистых телохранителей комплекцией под стать ему.

Великан остановился за спиной стоящего на коленях юноши, обнимающего за шею огромного мохнатого пса, более похожего на медведя.

— Как такое вышло? Неужто хотели убить тебя? — тяжёлая ладонь опустилась на вздрагивающее от рыданий плечо.

Ответа не последовало.

— Посмотри на меня! — железные пальцы сжались, причиняя резкую боль.

Откликаясь на неё, юноша разжал руки, отпустил голову собаки и повернулся к княжичу лицом. Щёки, лоб и подбородок его были в потёках крови, размытой ручейками слёз.

— Ты ранен, брат? — в глазах великана промелькнул испуг.

— Нет, княже, это кровь собаки! — успокоил его один из телохранителей, проведя рукой по шерсти пса.

— Кто знает убитого? — княжич шагнул к лежащему на земле окровавленному телу. — Он не из викингов и не из наших ратников. Откуда взялся тут?

— Судя по оружию — из Новогорода, — болезненного вида худощавый сотский Свир неторопливыми движениями уже обыскивал одежду убитого, не обращая внимания на колкие словечки и шутки окружающих мужчин.

— Вот смотри, княже! — на его ладони тускло блеснули золотые монеты. — Это убивец, к брату твоему подосланный! Думаю, что и за тобою такой же ходит, удобного мига дожидается! Прикажи охране своей во всеоружии быть на лодье при тебе неотлучно и с большими щитами в руках. По воде передвигаться нам придётся много. Берега рек и озёр здесь извилистые, а леса у воды густые и тёмные. Не знаешь, откуда вражья стрела может прилететь…

— Вижу, кому-то очень не хочется, чтобы мы плавали по здешним рекам, озёрам и морю Варяжскому! Что ж, теперь будем охрану выставлять усиленную, как на войне! — взгляд великана прошёлся по лицам ратников и остановился на лежащей собаке. — Хёгни спас жизнь хозяину и выполнил свой долг. Теперь помогите псу умереть! Нешто не видите, как он страдает! Свир! Уведи отсель моего брата! Негоже ему видеть смерть своего друга.

Один из телохранителей княжича медленно двинулся к собаке, на ходу потянув из ножен меч.

С лёгким чмоканьем металлическое лезвие, раздвинув рёбра, вошло в грудную клетку, пронзая сердце Хёгни. Голова его судорожно дёрнулась вбок, страшные челюсти раскрылись, и на последнем вдохе окровавленный язык вывалился из пасти. Крупная слезинка выкатилась из краешка глаза и мгновенно исчезла в траве.

Глава 1

Скрип половиц в хоромах, людские крики во дворе, а также хриплые звуки рога, доносящиеся откуда-то со стороны реки, прервали хрупкий тревожный сон княжича и заставили открыть глаза.

— Княже! Княже! — дверь распахнулась, и в проёме показалась бородатая голова сотского Дамира. — Народ весь на реку кинулся, там лодьи государя нашего к городу плывут! Счастье-то какое! Дождались!

— И чего ты раскудахтался? Покуда они подойдут, я выспаться успею! — Вадим поморщился, как от зубной боли, и хмуро посмотрел в глаза своему любимцу-телохранителю. — Что, так уж и близко?

— Почитай, менее версты плыть им осталось. Совсем ничего!

— Ладно, не обижайся! Вели коня подать!

— У крыльца уж давно тебя дожидается. Поспешай, княже! Негоже последним приходить. Это так опоздаешь раз, другой, а потом, глядишь, тебя и к разделу пирога не позовут! — серьёзным тоном произнёс Дамир.

— Что-то ты нынче воспитывать меня взялся! — пробурчал княжич, споро натягивая на ноги мягкие кожаные сапоги и набрасывая на плечи лёгкий плащ. — Пойдём, будешь меня сопровождать!

— А куда ж я денусь! — беззлобно и как-то устало ответил сотский, отступая на шаг в сторону и пропуская Вадима к двери.

Привычным движением княжич прямо с крыльца вскочил в седло, на мгновение задержался на месте, поджидая замешкавшегося Дамира, и тут же пустил коня в галоп.

Через распахнутые настежь крепостные ворота они вынеслись на пологий песчаный берег реки Итиль и увидели перед собой огромную массу людей в праздничных одеждах. Народ, дружно вытянув шеи, наблюдал за входом в бухту лодий князя Гостомысла, возвернувшихся из дальнего плавания. Словно крылья гигантских птиц, белые паруса заполонили, казалось, всю водную поверхность вокруг.

У каждого жителя Новогорода кто-то из ближних был там, на палубе одной из приближающихся лодий, а потому стар и млад с замиранием сердца выискивал над высокими бортами родных и знакомых, надеясь на то, что увидят их живыми. Точно так же ратники, переминаясь с ноги на ногу и держась за ванты или планширь, с тоской и надеждой смотрели на берег.

Расталкивая плечами толпу, Вадим прокладывал себе проход к длинному деревянному пирсу,