Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

кормильцы которых вернулись в Бережец из похода с пустыми руками, превращаются в обузу для племени. Их не только придётся содержать, но и платить за них осенью подушевой сбор.

Вскоре крики за столом начали перерастать в явные угрозы князю и Новогороду. Казалось, дай людям оружие, и они тут же помчатся мстить за причинённую им обиду.

Родогор уже собрался утихомирить разбушевавшихся соплеменников, но его опередил седобородый старец Велимудр.

Он неспешно поднялся на ноги, обвёл тяжёлым подслеповатым взглядом мужчин, вынуждая их умолкнуть, дождался полной тишины и заговорил:

— Я самый старый из вас, поэтому выслушайте меня не перебивая, а уж потом будем совместно думать и решать, как нам жить далее.

Старец вполоборота повернулся к Родогору и не терпящим возражений тоном изрёк:

— Ты не сумел добиться от князя Гостомысла платы своим ратникам за поход на Вину. Но такое случилось не только с тобой. Никто из племенных вождей не может похвастаться тем, что получил кошель золота из казны. Верно? — он ненадолго замолчал, словно ожидая предсказуемого ответа. — Потому тебе придётся самому заплатить воинам! Думаю, это потом сторицей вернётся!

— Это как? — фыркнул Родогор.

— Позволь, вождь, сначала узнать: почему князь не заплатил обещанные деньги?

— Его ближний болярин Таислав сказал, что дружина понесла слишком большие потери на войне, а потому наше золото пойдёт на строительство лодий и набор новых воинов.

— И ты ему поверил? — улыбнулся старец. — Мне кажется, что скоро князь Гостомысл созовёт наших князей, княжичей, посадников и племенных вождей, дабы они принесли ему клятву верности. Ведь он не стал ещё государем Биармии, Гардарики и Новогорода!

— Ну-у-у! Нашёл чем меня удивить. Об этом люди давно знают!

— Но не все хотят видеть его на престоле! А потому князю понадобится золото, много золота, чтобы подкупить тех, кто не хочет подчиниться Новогороду.

— Вот оно как! — удивлённо протянул Родогор. — И что ты посоветуешь, Велимудр?

— Дорого продать князю Гостомыслу свою клятву! — седобородый старик открыто и заразительно засмеялся под восхищённые крики соплеменников.

— А может, нам стоит вступить в союз с другими племенами и посадить на престол своего князя? — прорычал сидящий в самом конце стола верзила Дабор. — Твой племянник Рослав вполне для этого подойдёт! Тем более он оказался княжичем, внуком самого князя Буривоя!

После таких слов наступила глубокая тишина. Молчали даже изрядно захмелевшие вожди.

И снова заговорил Велимудр:

— Мы уже наболтали здесь много лишнего. За такие слова могут на берёзу вздёрнуть! — старик с силой ударил кулаком по столу. — Забудьте о сказанном! Вождь сам решит, как ему поступить. Советы наши он выслушал, теперь дело за ним!

— Ты снова прав! — Родогор тоже встал из-за стола. — Я сам заплачу ратникам за поход, а потом вернусь в Новогород. Нам нужно знать, что замышляет князь Гостомысл! Ну а пока ешьте, пейте и веселитесь!

Вождь поднял вверх наполненный мёдом большой серебряный кубок, призывая сородичей продолжить пир.

Глава 27

Шайка перенесла свой лагерь на другую сторону Новогорода. Туда, где о ней ещё никто не слыхал. Теперь горожане и жители окружающих посёлков, которые всегда без опаски передвигались по дорогам и тропам, становились лёгкой добычей разбойников.

И лишь один Зоремир по-прежнему не уходил далеко от посёлка, где проживала Бажена. Он соорудил себе небольшой шалаш из еловых ветвей, в котором ночевал, а днём прятался в кустах на опушке леса, откуда можно было наблюдать за домами и перемещающимися меж ними людьми. Юноша не сомневался, что рано или поздно девка вернётся к своим родителям. Она и так долго не была дома. Да и жители посёлка уже поняли, что Бакай увёл своих людей из здешних мест, а потому опасаться разбойников не нужно и можно жить спокойно.

И Зоремир дождался своего.

Перед заходом солнца парень заметил на дороге, идущей вдоль реки в сторону Новогорода, одинокую телегу и двух сидящих на ней человек. Чем ближе она приближалась, тем отчётливее юноша видел лица людей и понимал, что это возвращается домой Бажена в сопровождении Свибла.

Как только телега поравнялась с Зоремиром, он выскочил из кустов и встал перед мордой лошади, вынуждая её резко остановиться.

Юноша не сомневался, что его решительный вид и короткий меч в ножнах на боку испугал путников.

— Чего тебе надобно, парень? — Свибл спрыгнул с телеги и рукой потянулся к дубинке, лежащей на мягкой шкуре, брошенной поверх сена. — Мы же всё решили в доме у Крева. Или ты о том уже позабыл?

— Ну разве ж можно! На память я не жалуюсь. Хочу лишь поговорить с Баженой. Не мешай нам, Свибл! Сам понимаешь, что терять мне теперь нечего! — Зоремир угрожающе взялся за рукоять меча.

Бажена спрыгнула с телеги и молча пошла вперёд по укатанной колее.

Юноше ничего не оставалось делать, как поспешить за ней. Краем глаза он видел, что Свибл медленно ведёт в поводу лошадь по дороге вслед за ними.

— Скажи, неужто разлюбила меня? — Зоремир догнал девку и взял её под локоть. — Перед моим отплытием с ватагой ты клялась, что будешь вечно любить и ждать!

— Боги, старуха Ингунн и мой отец оказались сильнее нашей любви! Они заставили меня избавиться от ребёнка. Нашего с тобой ребёнка! — в голосе Бажены он уловил волнение и какую-то непонятную ему злость.

— Но ведь в том нет моей вины! — воскликнул юноша, хватая девку за руки и прижимая к себе всем телом.

— Да, ты тогда уплыл далеко и не знал, что со мною делают родичи! Не с кем было поговорить, не у кого попросить помощи! Я осталась одна, совсем одна против них! И мне пришлось уступить!

Она собрала все силы, со злостью оттолкнула от себя Зоремира и закричала:

— Они убили нашего ребёнка!

— У нас появятся другие дети, Бажена! Согласись только уйти со мной! Деньги у меня есть! Давай начнём жизнь сызнова подальше от Новогорода и от твоих родичей.

— Поздно, слишком поздно! — в голосе девки слышались слёзы.

Юноше показалось, ещё немного, и она разрыдается.

— Да что же тебя тут держит? — не выдержал Зоремир.

Бажена положила ладошку на плечо парню, и её пальцы непроизвольно погладили шею юноши.

— Если я убегу из дому, то отец придушит мою мать Полеву! Он поклялся сделать это! Ты же помнишь, как она пыталась уговорить его сжалиться над нами и позволить пожениться!

Руки юноши легли на талию Бажены:

— Так что же нам с тобой делать, любушка моя?

— Тебе ещё не всё известно, — на лице девки появилось выражение неподдельной тоски и отчаяния. — Отец