Император Александр III - Владимир Петрович Мещерский

Александром III и Его верою в ее силы, стала не по дням, а по часам развивать свои производительные силы, чудотворно превращая недоверие Европы к нашему кредиту в доверие.

* * *

Это чудотворное превращение недоверия в доверие к русскому кредиту в Европе явилось постепенно последствием двух важных по побудительной силе причин. Во-первых, доверие к кредиту было прямым и неизбежным результатом постепенно возросшего в Европе доверия к Хозяину России, к Его мудрой и твердой внутренней политике – политике, так сказать, Его веры в Россию, Его веры в правду Его царственного пути; во-вторых, это доверие к кредиту России явилось прямым последствием Его политики внешней. И здесь Он был один ее Хозяин и ее Вождь. Он принял эту политику из рук дипломатов Своих в те дни, когда лозунгом их были знаменитые три слова: что скажет Европа? Через 13 лет Он возвращает ее Сыну с новым лозунгом Европы: что скажет Россия? В этом факте все сказано. Им одним успокоенная Европа сегодня у гроба Александра III торжественно венчает этот новый лозунг русского государства!

* * *

Но это успокоение и умиротворение Европы, шедшее наряду с упорядочением внутренней жизни, достигнуто было не ослаблением, а усилением России в военном отношении. С детства Государь полюбил войско, полюбил и флот… В Рущуке, в течение долгих дней терпеливой стоянки, будущий Государь познал нужды армии, познал и ее доблести. И вот, когда Он стал Царем и Вождем Своего войска, Он задал Себе две задачи: улучшить быт солдата и офицера, а затем усиливать войска и флот, дабы, опираясь на необходимые силы, нравственные и материальные, Своего войска, Он имел право быть для своего мира гением мира и врагом войны.

* * *

Восприняв все это великое по разуму и по благодати от Бога, Государь всю жизнь Свою думал о Боге и молился Богу, и в начале Своего царствования, стараясь всеми мерами облегчить и улучшить материальное положение Своего возлюбленного народа, думал и непрестанно заботился о том, чтобы народ этот от тьмы неведенья переходил к свету просвещения, но не иначе, как в лоно Святой Церкви. С этой целью Он ободрял дело народного образования в виде церковно-приходских школ и не раз высказывал желание, чтобы все ведомства, заведывающие народными школами, соединились в одно для сохранения и развития ее исключительно при церкви, дабы без церкви и вдали от церкви не мог русский народ учиться.

Это святое и важнейшее дело русской жизни еще в начале. Дай Бог ему продолжаться.

* * *

Н. В. Муравьев

В начале тоже трудное и нужное дело упорядочения судебной реформы, предпринятое по воле почившего Государя для этой цели Им избранным министром юстиции Н. В. Муравьевым. Дай Бог помощь и ему.

* * *

Здесь мы останавливаемся. Как умели, как помог нам Бог, мы постарались дать верный очерк не царствования, но жизни Нашего многовозлюбленного почившего Государя, с мыслью показать, как это царствование явилось полным и благим по его неразрывной связи с жизнью человека, предназначенного Богом быть Монархом.

Но затем – какой же из всего этого вывод для русского человека?

Нам кажется, вывод один.

В эпоху, когда все почти государства Европы подходят, снизу подтачиваемые социализмом, а сверху судорогами конституционализма, к пропасти, горсть крамольников задумала рядом преступлений и покушений на цареубийство привести и Россию, молодую и крепкую, к признанию, из страха революции, необходимым свое Самодержавное государственное управление превратить в конституционное, т. е. неограниченную власть Царя ослабить и ограничить какими-нибудь представителями земли русской… Отчасти зараженные миазмами европейской цивилизации, отчасти по незнанию русской жизни и отчужденности от ее почвы, отчасти испуганные крамолою, известные кружки образованного русского общества, и даже некоторые государственные деятели, предлагают после 1 марта новому Государю то, что предлагали Его Отцу, – искать блага России и спасения власти от анархии и крамолы в компромиссах с либерализмом, с целью ослабить Царскую власть и усилить общественную инициативу в деле государственного управления.

Государь, наученный всем Своим прошлым добросовестным приготовлением к Престолу, знанием жизни Своего народа и осененный Божию мудростью, обдумав все, ответил твердо и решительно: «Нет, крамола исчезнет, как дым от огня, от усиления Моей власти; сила, благосостояние, счастье и будущность России зависят только от сохранения России самодержавною; ей при этом условии расти и крепнуть, ей одной, пока другим государствам суждено молиться и слабеть, и да будет воля Моя, потому что она – и Божья воля, и народная воля».

Прошло это царствование и дало ответ на вопрос: где была ложь, где была правда?

Россия крепка, Россия спокойна; спокойная и крепкая Россия может идти твердо к славному будущему, залечивая свои раны и исправляя недостатки своего сложного механизма.

И почившему Царю, за короткий срок сделавшему Свое великое дело столь спокойно и уверенно, в минуту Его кончины весь мир и вся Россия воздают дань прославления и благодарности, о которой никогда не было упомянуто во всемирной истории…

Что же это значит?

Не значит ли это, что Царь принял от Бога призвание доказать, что сила России и будущность ее – в Самодержавии, и почил, исполнив свою задачу, под благословениями всей русской земли…

Для нее Он отдал всю правду Своей души, всю любовь Своего сердца и последнее дыхание Своей жизни.

Из воспоминаний великой княгини Александры Иосифовны

Не можем также не поведать нашим читателям еще некоторые драгоценные подробности о последних днях в Бозе почившего Государя, заимствованные нами из воспоминаний Ее Императорского Высочества, Великой княгини Александры Иосифовны и отрывочных заметок, писанных в скорбные дни Ее Величеством, Греческою Королевою Ольгою Константиновною, двоюродной сестрой почившего Царя.

Великая Княгиня Александра Иосифовна, проживавшая в своей летней резиденции в Стрельне, вместе с гостившей у нее дочерью, Греческой Королевой, с крайним напряжением следила за всем, что происходило в Ливадии со времени переезда в Крым больного Государя. Скорбя всею душою по поводу получавшихся тревожных известий, Великая Княгиня, несмотря на свое слабое здоровье, и Королева порешили ехать немедленно в дальний путь, в Ливадию. В раздумье, как и чем они могли бы порадовать Августейшего Болящего, и припоминая, что Государь прежде высказывал, что о. Иоанн Кронштадтский Ему симпатичен, Великая Княгиня пожелала везти с собою в Ливадию любимого русским народом пастыря.

8 октября, рано утром, Высокие Путешественницы прибыли по железной дороге в Севастополь, откуда, несмотря на утомление и бурную в этот день погоду на море, Великая Княгиня и Королева немедленно