Император Александр III - Владимир Петрович Мещерский

Но Государю, изучая прошлое и настоящее в делах и в людях, пришлось понять и другое. Пришлось понять, что либерализм, как стремление к движению вперед, хорошая вещь, когда его двигатель – любовь к народу и желание ему блага, и когда в духе понимания исторических преданий и идеалов этого народа, это движение вперед исходит от единственного Вождя и Хозяина России – от Русского Самодержавного Государя; но что тот же либерализм пагубен и опасен, когда он, исходя из разрозненных с народом голов, имеет задачею вовсе не благо народа, которое является только предлогом, а самолюбивые похоти к ослаблению правительственной власти в пользу партийного и так называемого правового многовластия, и опасен потому, что вводит в государственную арену все дурные страсти и все людские слабости, отстраняя главные народные нужды.

Словом, Государь понял ясно, что главное условие, от которого зависит благосостояние народа и его движение вперед, – это внутренний порядок, а внутренний порядок зависит, в свою очередь, от подчинения жизни одному Хозяину, одному Руководителю, одному Толкователю закона и правды и одному фактору, способному всякой реформы устранять вред и утверждать благо!

* * *

Тогда, когда план внутренней политики был установлен, Государь призвал графа Д. Толстого, известного Ему по энергии и стойкости своего характера и по твердости его политических убеждений, и поручил ему, вместе с министерством внутренних дел, постепенное приведение в порядок и в соответствие с главными основами русского государственного строя всей внутренней провинциальной жизни, по плану, Им преподанному.

Граф Толстой немедленно принялся за дело и в порядке постепенности, согласно плану Государя, начал разрабатывать то учреждение власти сельской и близкой народу, которое получило название учреждения земских начальников, с целью прежде всего поставить деревню, а следовательно девять десятых всей России, в возможность ведения мирной жизни и развития благосостояния. Дать наглядный и простой образ власти, придать ему ясные и практические атрибуты власти и поставить под охрану этой власти личность и имущество в деревне – такова была задача нового учреждения.

Осуществление ее оказалось нелегким; с одной стороны, жизнь успела многое спутать и запутать в деревенском быту; с другой стороны, сверху, в сфере государственных людей, по неизбежным законам инерции, слишком живучи и упрямы были те либеральные доктрины прошлого, которые в обособлении и в преувеличении судебной власти видели миражный прогресс России, а в усилении администрации – что-то ему противоречащее, а потому все, чем бюрократическо-либеральный элемент мог усложнить и ослабить простую законодательную задачу, было им сделано, и проект учреждения земских начальников предстал в государственный совет на рассмотрение далеко не в том виде, в каком он был предположен вначале, в точное исполнение Государевой воли. Видоизмененный еще в государственном совете, он представлен был на утверждение Государя, и тут Государь проявил ясно Свою личность Самодержавного Хозяина и вождя России. То, чего давно не бывало, случилось: Государь утвердил проект, но повелел изменить в нем то, что было в виде компромиссов с известными доктринами прибавлено к первоначальному проекту и что, вместо порядка, грозило ввести еще большую путаницу. Он повелел немедленно упразднить сохраненное по проекту учреждение мировых судей в провинции и всю судебную часть разделить между окружным судом, земскими начальниками и волостными судами.

Это Высочайшее повеление, объявленное к исполнению государственному совету, дало тон всей эпохи на будущее время и указало каждому, что компромиссов с доктринами там, где речь идет об утверждении порядка и власти для обеспечения народного благосостояния, Государь не допускает.

* * *

Неизвестный художник. Портрет Н. И. Дурново. 1901

В этом духе предприняты были дальнейшие внутренние реформы. Начатые графом Толстым следующие реформы земского и городового положений продолжены были после смерти преемником его Н.И. Дурново. Обе имели ясную определенную цель: определенно подчинить эти учреждения правительственному авторитету и практичнее поставить их на почву прямого удовлетворения хозяйственных нужд уезда и города. Без сомнения, как всякое человеческое дело, каждая из этих реформ имела свои недостатки, но с введением их одно стало несомненным: исчезновение во внутренней жизни того абстрактного и мозгового мира либеральных доктрин и увлечений, который сбивал многих с толку, мешал практическому делу и отклонял деятелей от главной своей задачи: печься о благосостоянии вверенных каждому людей. С достижением этой цели всем стало легче жить; все поняли, что всякая служба есть государственная и правительственная, за которую надо отвечать, как поняли все, что права личные, имущественные, и всякое движение к благосостоянию, и всякий труд могут быть охраняемы не либеральным расшатыванием, а только укреплением правительственной власти.

* * *

Но укрепляя и приближая к жизни все внутренние учреждения государства, сообразно тем благим целям, которыми руководствовался Его Отец, творя Свои реформы, Государь Александр III ясно осознавал в то же время государственное значение для жизни своего земельного дворянства, связанного с народом теми же заветами и теми же трудами. И вот через все Его царствование проходит след непрестанных забот о возвышении дворянской службы, о привлечении дворян служить Отечеству на его земле и об улучшении его, потрясенного крестьянскою реформою экономического положения. С метким взглядом на действительную жизнь, Государь призывает уездных предводителей дворянства быть руководителями народной жизни, их же Он дает указание назначать в губернаторы, их же Он ставит в самое близкое и постоянное отношение к губернаторской власти, и все это именно с целью возвышения того дворянского авторитета, который может быть добыт только службою на месте, на земле, и затем, как сказано выше, Государь не перестает заботиться о том, чтобы все возможное было сделано для облегчения дворянству его тяжелых условий материального быта.

* * *

Планы Государя в Его постепенности для упорядочения русской жизни оказались верны. Нет сомнения, что пока они назревали в думах Молодого Самодержца, Его вдохновляла вера в мощь России и знание этой мощи. И действительно, едва только начал водворяться порядок в умах и в жизни, как начала пробуждаться, как от летаргии, и жизнь экономическая государства. Это пробуждение явилось именно вследствие доверия к порядку и к силе, способной держать и упрочивать его. Вера в эту мощь России, основанная на знании ее, была столь велика, что когда после временных неурожаев и усложнений экономических Государю представлена была, на 7-й год Его Царствования, Россия, будто бы лишенною ресурсов для сведения своей финансовой сметы, Государь ни на секунду не поверил такому мрачно-теоретическому взгляду и, спокойно веруя, дал завтрашнему дню опровергнуть сомнения вчерашнего, и завтрашний день явился, и опасения теории разбились перед фактами практики, и Россия, ведомая