Император Александр III - Владимир Петрович Мещерский

отплыли на военном пароходе «Эриклик» в Ялту, и в 11 часов дня были уже в Ливадии. При первом же свидании покойный Государь, глубоко тронутый видимым родственным участием Своей Тетки и двоюродной Сестры, горячо благодарил за совершенное им, по Его словам, паломничество с севера на Юг, из Стрельны в Ливадию, и при этом выразил Свое полное удовольствие, что Великая Княгиня привезла к нему о. Иоанна.

Франц Ксавьер Винтерхальтер.

Портрет Великой Княгини Александры Иосифовны. 1859

Совершив в первые три дня богослужения в дворцовых церквях Ливадии и Ореанды, о. Иоанн 11 октября имел молитвенное собеседование с болящим Царем, после чего на другой день он выразил Великой Княгине Александре Иосифовне свое намерение возвратиться в Кронштадт. На это Ее Высочество твердо возразила: «Я вас не отпущу. Один Бог знает день и час, когда вам можно будет уехать. Ваше место здесь, – тем более, что Государь мне сказал, что вчерашняя ваша у Него молитва доставила Ему облегчение».

В заметках Королевы Ольги Константиновны, против 19 и 20 октября, находим следующие трогательные подробности:

«Вечером, накануне кончины Государя, доктор профессор Лейден объявил Государю, что Ему необходимо пролежать в постели четыре дня, на что Больной согласился: но, улегшись в постель, скоро почувствовал беспокойство и захотел спустить ноги. Доктор Вельяминов сказал, что надо спросить Лейдена, который пришел и устроил Государя удобнее, положив подушки под колена и уговаривая Его не вставать, а дождаться, по крайней мере, рассвета. Доктора оставались еще некоторое время, но так как Государь настаивал на том, чтобы Императрица отдохнула, они удалились, и Императрица прилегла на два часа. Проснувшись, Она увидела, что Государь продолжает беспокоиться. Не раз Он просил Ее посмотреть в окно – не рассветает ли? Около 7 часов, Государю помогли надеть Его обыкновенную комнатную курточку и пересесть в кресло, недалеко от балконной двери (в спальне же), где он оставался до кончины… Императрица вышла в соседнюю комнату, чтобы переодеться, но тут же Цесаревич пришел сказать, что Государь Ее зовет. Войдя, Она нашла Его в слезах, и Он сказал Ей: “Чувствую свой конец!” На это Императрица воскликнула: “Ради Бога, не говори этого, Ты будешь здоров!” – “Нет, – произнес Царственный Страдалец, – это тянется слишком долго, чувствую, что кончина близка!” Императрица, видя, что дыхание затруднено и что Государь слабеет, послала за Великим Князем Владимиром Александровичем. В начале 10-го часа мы все собрались. Вспомнив, что это день рождения Великой Княгини Елизаветы Федоровны, Государь пожелал поздравить ее. Когда я, в свою очередь, подошла к Больному, Он протянул мне руку и слабо сказал: “Ольга Константиновна!”, как всегда, и мы поцеловались… Он сидел в креслах, Императрица и все вокруг Него на коленях. Он внятно сказал: “Я желал бы помолиться!” Пришел о. Янышев, молился; немного спустя Государь сказал: “Хочу причаститься”, и затем несколько раз спрашивал, скоро ли принесут св. Дары. Когда о. Янышев приступил к Таинству Причащения, Больной внятно за ним повторил слова молитвы: “Верую, Господи, и исповедую”… и крестился. О. Янышев прочел еще молитвы, затем удалился. Вскоре Государь пожелал видеть о. Иоанна, который в это время служил обедню в Ореанде, в церкви, построенной моим отцом. После этого Государь сказал, что хочет отдохнуть. Заперли двери, и с Ним остались Императрица, Цесаревич с Высоконареченною Невестою, ныне Государыней Императрицей Александрой Федоровной и Дети. Мы все перешли в соседние комнаты, где были доктора. Лейден сказал нам, что легкие у Больного хуже сердца. На дорогую нам Императрицу ужасно больно смотреть!..

Иоанн Кронштадтский. 1890-е

Между тем, окончив обедню в Ореанде, прибыл о. Иоанн и в присутствии Императрицы, Цесаревича и Детей молился и помазал Государя елеем. Мы стояли на коленях в соседней комнате, куда доносился голос о. Иоанна. Пастырь положил руку на голову Государя, молясь над Ним; затем спросил Государя: “Ваше Величество, не утомляю ли я вас?” На что Государь отвечал: “Нет, пожалуйста, продолжайте, мне так это приятно, это меня успокаивает”. При этом Государь еще прибавил: “Вы святой человек, вы праведник, вот почему народ вас так любит!” О. Иоанн отвечал: “Да, Ваше Величество, весь народ меня любит”. Затем Государь просил о. Иоанна пойти отдохнуть, чтобы снова прийти. Императрица все время стояла на коленях с левой стороны Государя, держа Его руки, которые начинали холодеть. В это время пришли к Больному доктора для легкого массажа ног. Незадолго до кончины Государь сказал доктору Вельяминову: “Теперь господа профессора ушли, потому что они ничего не могут больше сделать; только вы, Николай Александрович, еще надеетесь”, – Государь часто в течение последних часов целовал Императрицу; под конец же сказал: “Не в силах даже поцеловать Тебя”, – причем Он дышал с большим трудом. Дети тоже стояли на коленях. Государь все просил Их сесть, говоря, что Они устанут. Великий Князь Михаил Александрович гладил руку Отца, Который, с нежностью глядя на него, сказал: “Душка!”, но тут же простонал: “Тяжело, очень тяжело!” Незадолго перед кончиной о. Иоанн снова пришел и снова молился. Деятельность сердца у Больного слабела, дыхание становилось реже, о. Иоанн продолжал молиться… В 21/4 часа Государь тихо, почти незаметно, предал дух»…

Письмо О. Иоанна

«По неисповедимым судьбам Промысла, мне пришлось быть свидетелем последних великих дней и часов славной жизни Царя – Отца России и Миротворца Европы, Императора Александра Александровича… 8 октября, по утру, в 9 часов, мы прибыли в Ялту на военном корабле “Память Меркурия”. Высочайшие Особы, Королева Греческая и Ее Высочество Александра Иосифовна были встречены на пристани Его Императорским Высочеством Наследником Цесаревичем и Греческим Королевичем. Я отправился прямо в малую церковь при дворце служить заздравную обедню. В следующие дни Государю делалось лучше, и Он говорил, что чувствует над Собою силу молитвы, как передал мне Наследник Цесаревич. Это было первое мое свидание лицом к лицу с Наследником Престола (ныне уже Императором); из него я вынес самое трогательное впечатление, плененный Его добротой и ласковостью. В следующие дни Державный Больной чувствовал улучшение в своем здоровье и изволил говорить не раз, как передавали Высочайшие Особы, что Он ощущает над Собой силу молитвы вверенной Ему России. Уже на четвертый день, 11 октября, я был позван к Нему в 11 часов утра. Идучи к Высокому Больному, я думал, как бы мне лучше, сердечнее, приветствовать Царя, тяжко больного, а незадолго перед тем я читал послание св. апостола Павла к ученику