Император Александр III - Владимир Петрович Мещерский

духу и этому строю начало главенства одного над остальными представителями высшего правительства, взявшего на себя руководительство и ответственность на почве политики внутренней совсем почти ему неизвестной, с другой стороны, как было выше сказано, самая почва государственного строя являлась пошатнувшеюся и извращенною вследствие иллюзии, поставившей безумие и преступную дерзость горсти террористов крамолы в связь с общественным строем всего государства и обманувшей убитого Государя убеждением, что крамола может быть подавлена только уступками общественной власти на счет правительственной, или, другими словами, ослаблением самого Самодержавия.

Такова была политическая трудность минуты. Если к этому прибавить, что лицо, стоявшее во главе тогдашнего правительства, было новому Государю совсем незнакомо, то картина трудностей, сразу охвативших Царя 2 марта, станет еще поразительнее.

Но молодой Государь взглянул на Небо, и вот с той самой минуты началось Его чудотворное мудростью царствование.

* * *

Бог помог воззвавшему к Нему Монарху немедленно и с той поры не оставлял Его до последней минуты царствования, ибо Царь ни единой минуты Своего царствования не переставал главного – вразумления и силы – просить от Бога!

Но в то же время, в эту-то самую трудную минуту Его жизни, огромною помощью явилось все то прошлое Его, о котором мы намеренно говорили настолько подробно, чтобы ясна была связь того прошлого с Его царствованием; получило смысл Его воспитание, сберегшее все прекрасные стороны Его натуры и не привившее к ней ничего сорного и лживого; ожила как будто в своих указаниях дружба со Старшим Братом-Цесаревичем, со всеми ее воспитательными подробностями, до двух лекций о самодержавии и о конституционализме включительно, с их глубокими впечатлениями на молодые русские души; получило свое призвание в эту минуту то долгое время наблюдений над жизнью и государственными делами, которое прошло до 1881 года и в течение которого Он приучал свой характер к наблюдательности, к хладнокровию, к обдуманности, а Свой ум знакомил с людьми. Словом, вся пройденная школа приготовления к царствованию пригодилась именно в эту важнейшую минуту Державному ее Ученику, но паче всего сыграли здесь впервые свою историческую роль две главные нравственные черты чистой, как кристалл, души Государя Александра III: это ненависть ко лжи и обожание правды. Осененный Божьею помощью и внимая, благодаря ей, чутко Своим лучшим чертам души, молодой Государь, не будучи в состоянии сразу дать Себе точный и ясный отчет в создаваемом около Него политическом положении, сразу в то же время почувствовал предчувствием, так сказать, что в этом положении нет главного – правды, и что уже поэтому оно и опасно и не по Нем. Но в то же время выдержка, такт и навык владеть Собой, приобретенные Им жизнью, указали Ему правду для первых шагов. Было два возможных поворота для иного, чем был Александр III, монарха: или сразу все повернуть круто, или в отчаянии решиться отдаться тем, которые еще 1 марта мнили спасти положение торжеством либерализма. Покойный Император Александр III избег обеих крайностей: Он дал Себе задачу осмотреться и обдумать положение. Обдумывая, Он душою, молившеюся и горячо любившею Свою Россию, искал правды. Тогда один из государственных людей, с детства знавший Государя, внимая только доблести и долгу, пришел к Нему и высказал Ему ту правду, которую Он думал Сам, но которую в смирении не решался провозгласить. Лик Государя прояснился, как прояснилась перед Ним вся правда в малейших чертах; Государь поблагодарил Своего верного слугу за эту правду и затем издал манифест, в котором сказал и напомнил всем и каждому, что первым условием славы, силы и благоденствия России есть крепкая и неприкосновенная Самодержавная власть. Манифест этот получил значение сильного луча солнца, рассеявшего мглу и туман; воссияло весеннее утро, все вздохнули легко; исчезли обманы, самообольщение и миражи; Самодержавный Царь Александр III стал царствовать, и тогда Он почувствовал, что Он не один, что с Ним вся освобожденная от ужасного кошмара благомыслящая и преданная Россия.

* * *

Развеяв все колебания, сомнения и обольщения мысли, Государь первый год Своего царствования с мудростью посвятил изучению эпохи, дабы выяснить Себе всю жизненную правду, т. е. действительные потребности Своего государства.

После этого года у Него составилось ясное представление о действительности и составился план действий.

Государь понял, изучая жизнь, что на дне ее в государственном смысле таилось глубокое недоразумение и что недоразумение это мешало, во-первых, жизни идти правильно и спокойно, а во-вторых, возможности государства пользоваться всеми благами дарованных Его Великим Отцом внутренних преобразований.

Неизвестный художник.

Карикатура на судебную систему. Конец 1850-х

Недоразумение это заключалось в том, что все реформы, идя одна за другой с усиленною быстротой, не только буквою новых установлений и законов, но и духом своим применялись ко всему государству и к целому народу, на самом деле вращались только в известных высших и средних кругах, как служебных, так и общественных, не проникая вглубь народной жизни, где ничто не было к ним подготовлено, где не было главного образа и действия власти и ее разума, и куда они проникали только в виде или бессмысленных толков, или новых явлений, крестьянскому народу малопонятных. Явилось освобождение крестьян от помещичьей власти, но ее не сменила никакая власть, вследствие чего материальное благоденствие слилось в народном уме с представлением о безвластии; явилась земская реформа, с новым циклом общественных и всесословных прав, но на почве народной жизни не явилось никакого представления об обязанностях и ответственности, не определилась практическая почва; вследствие чего с представлением о земстве связалась деморализующая иллюзия реформы, направленной не столько к народному благу, сколько к ослаблению правительственной опеки в губернии. Явилась судебная реформа, и она всюду распространила, вместе с новым порядками судоотправления и судопроизводства, какие-то новые, народной среде чуждые доктринерные начала; явились новые формы суда, явилась и новая политика суда; а так как отличительною чертою этой новой судебной реформы было безмерное властолюбие и духовная жажда присвоения себе не только общественного, но и политического влияния, то в силу этих духовных инстинктов оказалось, что новое учреждение мировых судей в провинции, например, заняло место руководителей правами и жизнью в самых центрах народной жизни – в деревне. Таким образом, в многомиллионной среде народа крестьянская реформа дала понятие о безвластии, земская реформа дала понятие о правительственном бессилии вести уездное хозяйство, судебная реформа придала учреждению мировых судей характер и направление своего ведомства, т. е. призвание подчеркивать перед народом свою независимость от всего того, что народ привык признавать представителем правительственной власти, царствовала смута безвластия и непонимания