Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин

бойцом, способным не только много и быстро двигаться, но и наносить сильные точные удары, находя самые уязвимые места в защите своего противника.

Несмотря на свою молодость, гибкость и ловкость, княжич с трудом отбивался от стремительных атак Феофана. Не спасало даже то, что с самого детства лучшие ратники князя Гостомысла учили его управляться с мечом и щитом, показывали хитрые приёмы и удары. Вот только ничего из того, что умел делать, он не мог применить. Слишком уж быстр был спафарий. Вынужденно отступая и уклоняясь, Вадим чувствовал, как немеют руки и ноги, сбивается дыхание, а всё тело покрывается липким по́том.

— Ты хорошо обученный воин, княжич, — на выдохе произнёс толстяк. — В тебе есть задатки отменного бойца, но их следует развивать и совершенствовать. Работать с оружием нужно каждый день, а не по какому-то случаю. Я вижу, у тебя уже силы кончаются. А что же будешь делать, если придётся биться с врагом настоящим мечом?

Спафарий остановился, вытер кружевным платком мокрый лоб и жёстким взглядом окинул Вадима:

— Тренироваться станем утром и вечером! Думаю, я многому смогу тебя научить. Сам понимаешь, чем лучше умеешь обращаться с оружием, тем дольше проживёшь!

Так было в первый раз.

А уже через десяток дней княжич заметил, как окрепли мышцы его тела, ушла боль, которую он испытывал после первых занятий, а настроение стало более ровным и благодушным. И это несмотря на то, что Феофан ужесточил свои тренировки и уже грозился начать биться по-настоящему. Возможно, так бы оно и случилось, но посольство прибыло в Ингельхайм, где ему надлежало дожидаться аудиенции у императора франков.

И вот теперь с утра, как обычно, Вадим решил навестить византийскую делегацию и направился в сторону покоев, отведённых для епископа и спафария.

Но не на очередной урок спешил он. В голове княжича созрел хитроумный план, позволяющий чужими руками убрать Антона со своего пути к престолу князя Биармии.

Он решил воспользоваться самыми низменными чувствами, обнаруженными им в душе Феофана. А их было много. Кроме излишней самоуверенности, гордыни и собственной значимости, спафарий очень трепетно относился к своей репутации непобедимого воина, в которую верили даже правители Византии. А потому Вадиму нужно было любым путём подтолкнуть Феофана на поединок с Антоном. И этого, как ему казалось, можно легко добиться. В победе викинга княжич даже не сомневался, поскольку уже видел его в деле, а потому после неудачного для спафария поединка надеялся, что сможет уговорить толстяка отомстить обидчику. Уже достаточно изучив спафария, Вадим был уверен, что тогда его месть Антону могла стать смертельной.

Четверо телохранителей епископа у входа в покои поприветствовали княжича коротким кивком головы, а старший из них тут же скрылся за дверью, спеша доложить Феофану о прибытии Вадима.

Толстяк не заставил себя ждать.

Он вышел в сопровождении Ермиппа и слуги, нёсшего деревянные мечи и щиты.

— Рад приветствовать тебя, княжич! Как спалось на новом месте? — В голосе Феофана слышалось столько теплоты и участия, что молодой человек на мгновение засомневался в своей затее. Но мысль о княжьем престоле тут же вернула Вадима к действительности. Он был уверен, что спафарий на его месте поступил бы так же.

— Я пришёл узнать, продолжим ли мы наши занятия или ты предпочтёшь хорошей драке на мечах отдых на мягком ложе?

— Для меня нет лучшего отдыха, чем поединок с равным мне противником! — горделиво выпятил грудь Феофан.

— Прости, спафарий, — улыбнулся ему в ответ Вадим. — Но я пока не дорос до тебя по мастерству и не могу оказать достойное сопротивление.

Самодовольная улыбка появилась на лице толстяка, и княжич понял, что нащупал у него слабое место.

— Но тут среди викингов я встретил молодого воина, который, как мне кажется, ни в чём не уступит тебе, а возможно, и превзойдёт!

— Ха! — воскликнул толстяк. — Ты, наверное, говоришь о великане, корабли которого стоят у пирса? Но огромный рост и длинные руки ещё не означают, что этот человек — великий воин!

— А я слыхал спор его людей промеж себя, что их вождь легко разделается с тобой!

Вадим внимательно наблюдал за Феофаном и увидел, как побагровело лицо толстяка, а пальцы сжались в кулаки.

— Того не может быть! — рявкнул спафарий. — Нет в ближних странах бойца, владеющего мечом лучше меня!

— Так оно и есть! — поддакнул княжич, опустив глаза вниз. — Силу твоих ударов на себе испытал!

— Что ж, — после недолгого молчания толстяк явно успокоился и уже решил, как ему поступить дальше. — Попробуй договориться с этим викингом на поединок ближе к вечеру на берегу Рейна. Нужно понять, кто же из нас лучший! Сможешь?

— Сделаю всё, что в моих силах!

Пряча едкую улыбку, Вадим направился в противоположное крыло казармы, где поселился Антон с десятком своих викингов, но родича своего там не застал.

Выйдя на крыльцо, он услыхал невдалеке приглушённые мужские голоса и почувствовал запах жареного мяса.

Стремительным шагом княжич прошёл по гравийной дорожке и за кустами в небольшой ложбинке увидел сидящих у костра мужчин.

Кроме Антона и Альрика здесь был ещё Флоси, которого Вадим хорошо запомнил, когда тот стал победителем игрищ в Новогороде. Остальных людей княжич никогда не видел. На расстеленной сбоку от костра холстине лежали ковриги ржаного хлеба, копчёный окорок, вяленая рыба и вареные яйца, а на сварной решётке из металлических прутьев на углях жарились крупные куски мяса. От костра шли настолько ароматные запахи, что Вадим невольно остановился, сглотнул слюну и случайно наступил на сухую ветку, тем самым вынуждая викингов повернуть головы в его сторону.

— О-о-о! — радостно воскликнул Антон. — К нам сам княжич Вадим пожаловал! Небось, добрые вести принёс? Может, император день приёма назначил? Иль послов во дворце перестали кормить, так ты решил к нам присоединиться?

— Что ты, что ты! — в тон ему ответил Вадим. — Послов кормят, император пока молчит, а я мимо проходил, голоса ваши услыхал и подумал, что византийцы тут со своим непобедимым воином сидят.

— Это кто у них такой непобедимый? — прорычал Флоси. — Что-то мы вчера средь послов и охраны никого достойного не заметили!

— Внешность обманчива, — миролюбивым тоном произнёс Вадим. — Средь них есть спафарий Феофан — командир охраны самого епископа Феодосия Халкидонского, посланника императора византийского Феофила. Во всей империи и сопредельных странах равного ему противника в поединке на мечах не сыскать!

— Да неужто? — ехидно хихикнул Флоси. — Эти разряженные и изнеженные византийцы никогда не встречались лицом к лицу с детьми Одина! Так ли я говорю, конунг?

Его слова были обращены к задумчиво сидящему великану, перемешивающему