Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин

Вот так на прощальном обеде во дворце состоялось знакомство с императорскими послами.

А уже через два дня от форума Феодосия по Месе в сопровождении многочисленного отряда всадников проследовал десяток крытых двуосных повозок. В одной из них ехал епископ Феодосий Халкидонский, в другой — княжич Изяслав и болярин Таислав, остальные были нагружены едой и подарками для императора франков.

Через Харисийские ворота кавалькада покинула Константинополь и двинулась по староримской дороге в направлении Адрианополя.

Вадиму не пришлось предпринимать много усилий, чтобы подружиться с уверенно сидящим на вороном коне и откровенно скучающим круглолицым спафарием Феофаном, с которым он попытался объясниться знаками.

Но тот, улыбнувшись, поманил рукой к себе молодого человека в одежде священника, оказавшегося толмачом, и дорога для княжича сразу перестала быть скучной.

В разговорах и спорах, с ночевками и длительными остановками на отдых они миновали Адрианополь, Филиппополь, Средец и после города Руси выбрались на правый берег неописуемо красивого Истра.

— Княжич! Княжич! — громкий требовательный голос заставил Вадима отвлечься от своих дум и повернуться к подошедшему к нему со стороны спины человеку.

Им оказался один из десятка ратников охраны, оставленных Изяславом при себе.

— Ты что хотел, друже? — вскинул на него взгляд княжич.

— Меня за тобой прислал болярин Таислав. Он сказывает, что по ту сторону от императорского дворца у пирса стоят два больших драккара викингов! — воин, не привыкший много говорить, тяжело вздохнул, набирая полную грудь воздуха. — Похоже, что сюда приплыл княжич Антон со своими людьми! И они уже давно дожидаются нас!

— Что? — воскликнул Вадим, вскакивая на ноги. — Пошли в казармы!

Ничего не понимая, княжич быстрым шагом устремился к дворцу, на ходу пытаясь понять произошедшее.

Со слов Изяслава он знал о послании, отправленном с голубями князю Гостомыслу. В нём было писано о том, что новогородцы совместно с византийскими послами ранней весной направятся к императору франков Людовику в его любимый город Ингельхайм. Там они попытаются заключить с ним мирный договор, а также попросят дать корабль, чтобы по Варяжскому морю добраться до границ Биармии. Глава византийского посольства епископ Феодосий Халкидонский везет Людовику писанное собственной рукой Феофила послание с просьбой оказать радушный приём послам князя Гостомысла. Зачем же тогда сюда приплыл княжич Антон?

Войдя в здание воинских казарм и пройдя по длинному коридору почти до самого его конца, он распахнул дверь в покои, отведённые новогородским послам, и увидел за большим столом сидящих людей.

Среди них на целую голову возвышался раздавшийся в плечах и отпустивший небольшую бороду княжич Антон, а рядом с ним притулился худощавый и слегка бледный Альрик.

Глава 26

Чувство ненависти и злобы переполняло всю сущность Вадима.

Последние годы где-то глубоко в душе он мечтал лишь об одном, что его заклятый враг и соперник княжич Антон не уцелеет в битвах с данами, свеями и урманами на просторах Варяжского моря. Уж слишком мало лодий и ратного люда дал ему в поход князь Гостомысл, чтобы мог тот отвоевать обратно окраинные земли Биармии. Ан нет! Жив, оказывается, презренный викинг! Не берёт его ни меткая стрела, ни меч острый! И ведь убивцев к нему сотский Орей не единожды слал, а вот ничего поделать они с ним не могут! И чем дальше, тем сложнее будет к нему близко подобраться. Люди сказывают, на Великих озёрах и побережье морском он крепости и остроги возвёл, много драккаров построил, настоящим князем стал, его даже викинги своим конунгом величают. Телохранители за ним повсюду по пятам ходят, в любой миг защитить готовы, а за всеми людьми вокруг следят зоркие глаза младшего брата Альрика, готового из лука убить любого, кто на жизнь Антона посягнуть решится.

Тихонько застонав от бессилия, княжич перевернулся на другой бок, предпринимая очередную попытку уснуть на мягком ложе. Но сон никак не шёл к нему. Перед глазами стояло самодовольное лицо родича, которого он увидел вечером за столом рядом с Изяславом и Таиславом. Самым же неприятным оказалось то, что Вадим вынужден был поприветствовать викинга и изобразить на своём лице подобие улыбки, хотя рука так и тянулась к рукояти ножа, висевшего на поясе.

А ночь близилась к концу.

С огромным трудом Вадиму удалось направить ход мыслей в другую сторону.

Княжичу захотелось вспомнить что-нибудь хорошее и приятное. И почему-то на ум пришло путешествие со спафарием Феофаном.

Странные отношения сложились с ним у княжича.

Весёлый и неугомонный толстячок, сопровождающий епископа в его поездках, всё больше и больше нравился Вадиму. Он чем-то напоминал ему Ахтуба: такой же умный, приветливый, способный легко и просто рассказывать о сложных и непонятных вещах и явлениях, но без печали и грусти в голосе, как это проявлялось у хазарина.

Верхом на лошадях они с Феофаном медленно ехали в самом конце кавалькады вслед за повозками, грохочущими металлическими ободами колёс, по великолепной староримской дороге, вызвавшей искреннее удивление княжича. Чуть отстав от них, неумело раскачивался в седле молодой епископский монах-толмач Ермипп.

— Скажи, спафарий, кто и когда построил эту дорогу? — спросил княжич, удивляясь тому, насколько ровной и прямой она была. — И почему у нас в Биармии никто и никогда не строил такие же дороги из камня?

— О твоей стране я много чего слыхал, но вот побывать в ней ещё не довелось, — улыбнулся толстяк. — Хотя ваши земли мало чем отличаются от германских, верно? Те же дремучие леса, болота, реки и озёра, города и посёлки, расположенные далеко друг от друга. Зимой снег и холод, а весной и осенью сырость и дожди. Я всё верно говорю?

Заметив молчаливый кивок головы Вадима, он продолжил:

— Надеюсь, про Рим и Византию тебе много чего рассказали? Да ты же и сам видел дворцы и храмы, крепостные стены и акведуки в Константинополе. В Новогороде есть что-нибудь на них похожее?

— У нас все постройки деревянные, а мостовые в городе из досок настелены, — задумчиво проговорил княжич. — Да и не сможешь в лютую стужу зимой жить в каменном доме, околеешь! А дерево, оно тепло хранит, дух от него приятный, и строить дома из брёвен можно легко и быстро.

— Спорить с тобой не буду! — поднял вверх руки спафарий. — Скажи, какие у вас в стране дороги между городами? Как друг к другу добираетесь?

— Так ведь города на реках стоят, потому купцы и люд простой больше на лодьях и лодках по воде плавают, чем на колесницах и лошадях разъезжают. Да и не было у нас никогда настоящих