Битва Файркреста - Ален Жербо

сильный ветер. Всю ночь волны разбивались о борт. Атмосферное давление продолжало падать, и я оставался на одном месте весь день. Утром я обнаружил, что один кронштейн сломан. Я не удивлён, потому что он был изготовлен меньшим, чем я заказывал.

«28 апреля. В четыре часа утра я снова могу продолжить путь. «Ближе к полудню наступила полная тишина. Я ремонтирую сломанный топпинг-лифт.

В 22:40 очень сильный порыв ветра (мистраль) заставляет меня опустить грот. Через несколько минут ветер переходит в шторм. Море становится бурным. Я смертельно устал, оставляю лодку на ходу и ложусь спать, просыпаюсь в семь утра следующего дня. Всю ночь море бьет по лодке, и примерно каждые пятнадцать минут большая волна обрушивается на борт.

«29 апреля. Очень сильное волнение на море. Северо-восточный ветер, который к вечеру сменился западным. Я очень устал. В полдень снова шел под штормовым парусом и стакселем, но ветер слишком сильный, и я почти не продвигаюсь. Мой стаксель-фал сломался, и стаксель упал в море. Рискуя жизнью, под высокими зелеными волнами, я спас его.

30 апреля. Шторм закончился. После этого барометр поднялся, и в течение двадцати дней почти не было ветра».

1 мая, шестой день после отправления из Канн, был очень волнующим. После нескольких дней между морем и небом, когда наблюдения и расчеты говорят о том, что земля близка, всегда вызывает захватывающее дух удивление, когда земля обнаруживается именно там, где она и должна быть.

В полдень, поднявшись на мачту, я смог разглядеть небольшой конус, возвышающийся над водой. Это была земля, расположенная именно там, где и должна была быть. Я гордился своими навигационными навыками, хотя работа штурмана ничто по сравнению с работой моряка. Вскоре на левом борту появилось много других конусов. Неопытному моряку они показались бы множеством разных островов, но я знал, что это были вершины высотой от тысячи до трех тысяч футов, основания которых соединялись под горизонтом. Там, по крайней мере в сорока милях от нас, находилась Менорка, второй по величине из Балеарских островов.

На следующий день появилось еще больше вершин, на этот раз впереди, а к вечеру из моря поднялся весь остров Майорка. Затем ветер стал очень слабым, и на следующий день я смог различить дым из труб домов на суше. Несколько дней я следовал по северному побережью Майорки, лавируя против встречного ветра.

Я всегда буду помнить чудесное зрелище, которое открылось мне однажды утром: небольшой эстуарий между вершинами высотой более четырех тысяч футов, покрытыми снегом. Плывя близко к берегу, я внезапно обнаружил старинную деревушку Порт-Солер на склоне горы, возвышающейся над рекой, и оказался посреди рыбацкой флотилии из небольших парусных лодок, выходящих в море.

Рыбаки, казалось, были очень удивлены, увидев среди себя маленькую белую яхту под французским флагом, но я развернулся, направился в открытое море и унес с собой чудесное видение тех старых домов на склоне суровой и засушливой горы. Деревни и города для нас, моряков, не более чем дома, которые обычный путешественник видит на углу дороги. Мы проплываем мимо и уносим с собой воспоминания.

В течение многих дней затишья, которые последовали за этим, я медленно скользил между этими островами красоты — Драгонера, Ибица, Форментера — благословляя тот легкий ветерок, который позволял мне медленно плыть, любуясь их чудесами. Ветерок был настолько слабым, что я проплывал в среднем не более пятнадцати миль в день.

Наконец, однажды утром, 15 мая, я увидел, как из тумана вырисовывается огромная скала с геометрическими линиями. Это была восточная сторона Гибралтара, которую невозможно созерцать с моря без чувства благоговейного трепета, настолько сильно человеческое творчество изменило природу.

Ближе к полудню я обогнул мыс Европа и вошел в военно-морскую гавань, когда поднялся сильный восточный ветер. Я весело бросил якорь рядом с прекрасной трехмачтовой шхуной Вандербильта, которая в 1905 году выиграла знаменитую трансатлантическую гонку яхт. Я завершил первую часть своего круиза.

Ко мне сразу же подошли полиция, портовый врач и военно-морские власти. Все были очень удивлены, обнаружив, что я был один и прибыл из Франции.

Менее интересной была армия судовых снабженцев, которые пытались подойти ко мне на своих маленьких катерах. Чтобы избавиться от их назойливости, мне пришлось объяснить им, что я всего лишь матрос и у меня нет денег.

Я был удивлен, увидев очень мало военных кораблей, представляющих славу Англии на морях — только два эсминца и вспомогательный корабль с некогда знаменитым названием «Корморант». Мне бы хотелось увидеть Гибралтар во времена Нельсона, когда военные корабли были красивыми фрегатами с белыми парусами, а моряки были настоящими моряками. В наши дни современный моряк — это, по сути механик, управляющий поездом на воде. Торговые парусные корабли уступают место пароходам, и только некоторые рыбаки и яхтсмены продолжают традицию и сохраняют науку обращения с веревками и парусами в открытом море.

В течение двух недель, которые я провел в Гибралтаре, я усердно готовился к своему долгому путешествию. Британские власти были очень добры ко мне; мне разрешили войти на верфь Королевского флота и воспользоваться услугами ее рабочих. По вечерам я гулял по прекрасным общественным садам Аламеды среди зеленых цветов нарциссов, которых больше нигде в мире не встретишь, и смотрел на море и североафриканский берег.

Наконец я был готов. Перед тем как сняться с якоря, я отправил нескольким друзьям следующую открытку:

80 галлонов пресной воды 80 фунтов соленой говядины

60 фунтов судовых сухарей 30 фунтов масла

20 фунтов бекона 24 баночки джема

50 фунтов картофеля

с маленькой стрелкой, указывающей на таинственное место назначения, и указанием четырех тысяч пятисот миль.

Я не хотел, чтобы кто-нибудь знал о моем замысле, если бы я не достиг успеха. Многие друзья знали, что я отправляюсь в долгое плавание, но только двое знали, что я собираюсь пересечь Атлантический океан без остановки между Гибралтаром и Нью-Йорком.

Firecrest в доке Гибралтара

Последний взгляд на Гибралтар 

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

АТЛАНТИКА

6 июня в полдень я покинул Гибралтар, весело напевая: «Ура, я отправляюсь в путь!». Великое приключение только начиналось.

Перед отъездом из Франции я купил карту ветров. Она должна была показать направление преобладающих ветров в Атлантическом океане. На ней было указано, что лодка, плывущая на юго-запад от Гибралтарского пролива, вскоре столкнется с северо-восточными пассатами, которые понесут ее с попутным ветром к югу от Тропика Рака,