Битва Файркреста - Ален Жербо

После войны я не мог ни работать в городе, ни вести скучную жизнь бизнесмена. Я хотел свободы, свежего воздуха, приключений. Я нашел все это на море.

Отбросив в сторону свое будущее гражданского инженера, я целый год искал во всех французских портах лодку, которой я мог бы управлять в одиночку, и только в 1921 году, во время визита к моему другу Ральфу Стоку, автору книги «Круиз корабля мечты», на его яхте, я нашел рядом с его лодкой в Саутгемптоне симпатичное маленькое судно. Это была «Файркрест».

Firecrest в Ницце

В гавани Монте-Карло

ГЛАВА ВТОРАЯ.

THE FIRECREST (ОГНЕННЫЙ КРЕСТ)

Firecrest — гоночный крейсер, спроектированный покойным Диксоном Кемпом и построенный П. Т. Харрисом в Роухедже, Эссекс, в 1892 году. О дизайнере говорит то, что лодка, построенная в соответствии с правилами длины и площади паруса, пересекла Атлантический океан и продемонстрировала себя как великолепная круизная лодка.

Это типичный английский кутер, узкий и глубокий, с общей длиной 39 футов и длиной по ватерлинии 30 футов. Его максимальная ширина составляет 8 футов 6 дюймов. Осадка в 7 футов является исключительно глубокой для судна такого размера. Эта осадка, а также три с половиной тонны свинца, которые он несет на киле, в дополнение к трем тоннам внутреннего балласта, делают практически невозможным его опрокидывание. Палуба ровная, без перегородок, за исключением одного трапа, люка в носовой части, двух световых люков и люка парусного отсека, и она достаточно прочная, чтобы выдержать давление тонн морской воды, разбивающейся о нос лодки. Она оснащена кутерным вооружением, и здесь я слышу, как великая армия теоретиков-яхтсменов восклицает: «Кутер или шлюп не подходят для одиночного плавания. Почему бы не взять кеч или шхуну?» Это дело вкуса. Лично я предпочитаю зарифлять паруса, а не убирать их. В любом случае, я пришел к выводу, что кутер — лучшее парусные оснащение для яхты, поскольку оно обеспечивает максимальную скорость при минимальной площади парусов.

На палубе недостаточно места для настоящей спасательной шлюпки. Но в качестве уступки конвенциям и для того, чтобы иметь возможность сходить на берег, когда яхта стоит в гавани, я перевожу шестифутовую лодку из брезента. Это лодка Berthon, которая используется во Франции на подводных лодках. Она складная, и в сложенном виде не занимает места рядом с иллюминаторами.

Firecrest построена из старого английского дуба и тика. Несмотря на то, что ей уже тридцать два года, она абсолютно надежна, и чтобы описать ее прочность, понадобилась бы целая поэма. Но лучше я воздержусь от этого и вместо этого опишу внутреннее убранство моего плавучего дома.

Этот дом состоит из трех отсеков, разделенных дверями и переборками. В кормовой части находится моя спальня с двумя койками и шкафчиками под ними. Умывальник получает воду из 15-галлонного бака, закрепленного под палубой. Кабина обшита панелями из красного дерева и клена с птичьим глазом. По бокам стоят стеллажи, заполненные книгами. Перед спальней, по центру судна, находится салон, также обшитый красным деревом и кленом. По обеим сторонам стоят два шкафа хорошей вместимости. В центре стоит складной стол. В носовой части находится «фок-каюта» с двумя складными кроватями и камбузом. Здесь я готовлю еду на шведской керосиновой плитке, которая подвешена на карданном подвесе, чтобы оставаться в нормальном положении, когда лодка качается. По обеим сторонам расположены многочисленные шкафчики, заполненные провизией: судовым печеньем, рисом и картофелем. По левому борту находится насос, соединенный с двумя резервуарами с пресной водой. Для освещения у меня есть керосиновая лампа и свечи, подвешенные на карданных подвесах.

Эта лодка — мой единственный дом, и на ее борту находится все мое имущество. Поэтому какая мне разница, если нет ветра? Я не тороплюсь. Я дома со своими лучшими друзьями — моими книгами. На борту не так много места, но я могу взять с собой стопку книг величиной в четырнадцать футов

(такова общая длина полок), что означает около двухсот книг, и все зто — книги о приключениях или стихи. Лоти, Фаррер, Конрад, Стивенсон, Джек Лондон, Джеймс Коннолли, Шекспир и Киплинг занимают почетное место рядом с По, Верхареном, Платоном, Шелли, Франсуа Вийоном, лордом Теннисоном и Джоном Мейсфилдом.

Они мне нравятся настолько, что трудно ранжировать их по степени предпочтения, но из всех книг, которые стоят на полках моей маленькой каюты, те, которые связаны с морем, занимают первое место.

Я всегда считал Эдгара Аллана По, величайшим поэтом, потому что к совершенству ритма он добавляет благородство мысли.

Но я также очень люблю Джека Лондона, мастера короткого рассказа, чья жизнь оказала на меня огромное влияние. Он всегда писал с силой и в то же время простотой. Хотя он очень молодым ушел в море на трехмачтовой шхуне, чувствуется, что в душе он никогда не был моряком, хотя всегда оставался любителем походной жизни и приключений.

Я помню, как однажды, после шторма, я выбросил за борт несколько книг Оскара Уайльда, чья неискренность раздражала мой характер, упрощенный общением с морем. Из всего этого я сохранил только «Балладу о Редингской тюрьме».

Стивенсон, очевидно, имел с Лондоном общую любовь к просторам и приключениям. Он тоже, кажется, никогда не был моряком в душе, если не считать его прекрасного стихотворения «Рождество на море», потому что он никогда не описывал все то прекрасное в трудностях жизни моряков.

Виктор Гюго часто дает замечательные описания штормов. Шторм в «Человеке, который смеется» мне кажется великолепным. Жаль, однако, что все технические термины неверны. Циклон вращается в направлении, противоположном тому, которое диктует природа. Но ведь некоторые картины часто бывают замечательными, хотя и игнорируют все законы перспективы.

Шекспир описывает моряка как грубияна, не описывая ничего хорошего в нем. Его описания прекрасны, и технических ошибок очень мало, хотя он заставляет корабли отправляться из богемских портов; это ошибка, похожая на ту, что есть в знаменитом стихотворении Киплинга «Дорога в Мандалай». Киплинг, вероятно, один из величайших писателей о море и, безусловно великий поэт. Среди моих любимых его произведений — «Последний шанти».

Джеймс Коннолли прекрасно описал жизнь и трудности американских рыбаков.

Я глубоко уважаю Пьера Лоти. «Pêcheur d’Islande» и «Mon Frére Yves» («Рыбак из Исландии» и «Мой брат Ив») занимают почетное место, хотя он часто черпал вдохновение на мостике, а не в носовой части корабля (где обитают матросы).

Герман