Малые Врата - Павел Гусев

его шуток. А Колька всё не унимался, осыпая молодёжь насмешками в отличии от своего друга Петра который молча и безотрывно наблюдал за девчонками вернее за одной из них за Машей.

После вечернего занятия молодые ополченцы собрались вмести. Егор себя считал главным по стрельбе в отсутствии своего отца. Ведь ратники, прибывшие на отдых в селение, не были стрелками, бить из лука они умели не плохо, как и все. Но у Егора таланта в этом было больше, хоть и опыту по меньше. И поэтому все подзуживания Мишкиного брата Егор принял на свой счёт.

– Ну, что братцы, сестрёнки? – проговорил Егор тихим голосом, чтоб никто, кроме них, не слышал.

– Тренируемся мы уже не один день и, вроде бы, сложился наш отряд молодой. Вот завтра и нужно нам показать, чего мы можем. Я б уже сейчас показала этому Кольке. – Сквозь зубы процедила Катька. Егор перебил её:

– Ему как раз показывать ничего не нужно. Злость нам плохой союзник. Показать нужно нашим родичам и просто людям, что ходят посмотреть на нас. Пока мы учимся тут. Ведь они на нас надеются, что в тот момент, когда придёт сюда недруг, мы сможем сдержать его, хотя бы пока из Белого Камня подкрепление подойдёт.

– Верно, – поддержал его сын Вита Сашка. – Завтрашний день должен показать зря мы учились иль нет.

Егорка продолжил.

– С утра всем на луки тетивы новые натянуть, чтоб не подвели. А сегодня вечером из луков не стреляйте, пусть руки передохнут, да пальцы подживут у кого они тетивой порезаны.

– И спать пораньше ложитесь, чтоб завтра отдохнувшими быть, – добавил Генка.

– На том и порешили…

Утром, как это было договорено со вчерашнего вечера, при всей боевой амуниции молодые ополченцы, Колька и Петька, собрались у ворот селения. Ну, и, конечно, ратники Иван и Геннадий тоже потянулись туда же, ведь теперь их черёд был учить молодёжь ратной науки. И один из пастухов пришёл тоже, но только в качестве зрителя, лет то ему было побольше, и Колькины подначки его, вроде как, не касались. Охотники же в эти дни отправились в леса, ведь ратные занятия занятиями, а кушать тоже что-то нужно. В прочем поглазеть на состязание, селяне пришли почти все, кроме тех, кто был на неотложных работах.

Николай с нова принялся зубоскалить. И говорил во всеуслышание.

– Первый раз мне приходится биться с малолетним отрядом, да ещё в котором девки служат. Аж, самому совестно бить-то их.

Петька ткнул своего друга в бок локтем и тихонько прошептал.

– Перестал бы ты задираться, стреляют та эти ребята неплохо. Наставят они тебе синяков и мне вместе с тобой заодно.

– Не бойся, мы их в два счёта, – не унывал Мишкин брат.

– Не, Колька, в два счёта тут не выйдет, ты в глаза глянь этим молодым, девкам особенно, ведь у печенегов, что тебя порешить хотят они и то добрее. Смотри, как бы девица какая, за место учебной стрелы в тебя настоящей не пальнула.

– Да ладно тебе, Петро, я ведь заметил, ты как к нам приехал только за девками и заглядываешь, – гоготнул Колька, а Петька смутился.

– Но не на тебя же мне смотреть, как ты зубы свои скалишь, – бросил Петро, прилаживая щит к спине, как перед настоящим штурмом. Николай шит брать не стал, а взял лук с колчаном учебных стрел и повесил топор на пояс. Ратники вышли за ворота отошли подальше. Ополченцы уже заняли свои позиции на частоколе. Мишкины дед и отец забрались на сторожевую, превратную башенку, чтоб получше наблюдать за действом. Ну, вот все были готовы, а зрители смолкли, переживая за молодых защитников.

Мишку стало одолевать волнение, сердце в груди начало быстрее биться, гоня кровь по телу в предвкушении схватки. Он взглянул на сыновей Вита Генку и Сашку, те тоже от нетерпения переминались с ноги на ногу словно медвежата. Внешне спокойными выглядели девушки, но их волнение выдавало глубокое дыхание, от которого вздымалась грудь. Абсолютно спокойным был только Егор, он смотрел ястребиным взорам на ратников, в которых ему придётся сейчас стрелять и ели заметно улыбался. Видно, ему было приятно то состояние, которое наполняло его перед этой серьёзной проверкой.

Наконец, дед Матвей дал отмашку, и Петька с Колькой в то же мгновения начали исполнять один и тот же танец только в противоположных направлениях, предварительно пустив по одной стеле в своих оппонентов. А молодые защитники после команды деда Матвея мгновенно исчезли за зубами частокола, не дожидаясь пока стрелы ударят кого-нибудь из них. Но тут же в двух бойницах промелькнули тени и две стрелы, со свистом рассекая воздух тупыми концами, полетели прямо в Кольку. Тот, конечно, успел среагировать, присев, и пропустить их над головой. Но он на доли секунды ослабил внимание, а от частокола летела следующая порция зарядов, предназначавшихся Николаю, от которых он уже не успевал ни отскочить, ни пригнуться. Две стрелы с силой ударили парня в бок, это были стрелы Егора и Кати. Пока Колька не успел почувствовать боль от первых попаданий, его садко саданула ещё одна стрела прямо в солнечное сплетение. Это был Колькин брат Мишка и натягивал он свой лук, не жалея не тетивы не своих пальцев. Колка даже присел на колено от такого удара, но всё же инстинктивно вытащил топор, для отражения летящих в него зарядов, видно чувствуя, что это не все подарки, что приготовили ему молодые ополчены. Ещё одна стрела неслась с огромной скоростью и со всей злостью, что вложила в неё Маша. Парень не успел отразить её оружием, и учебный снаряд ударил его по скуле, ладно то, что Николай был в шлеме и скулу его защищала толстая кожа. Ну, и этого удара хватило, чтоб парень упал как сноп, широко раскинув руки, на сырую от утренней росы траву и не на долго потерял сознание. Мишка после этого даже немного за переживал, подумав. «Не захлестнули ли мы брата так любившего позубоскалить».

А на поляне перед воротами остался один Петро. Хоть и был он высоким и худым, одним словом каким-то не складным, но своим телом парень владел довольно ловко. Пока не одна из стрел не клюнула его, хоть и кое-кто из стрелков, бьющих с частокола выстрелил по нему с десяток раз. Но Петька всегда удачно поворачивался спиной, к которой был приторочен каплевидный шит, и стрела ударялось об него. Либо успевал увернуться от летевшей в него опасности. Правда с самого начала схватки, прижавшие его Сашка