Малые Врата - Павел Гусев

пробраться не вышло. За воротами, что вход в пещеру преграждали, тоже стража была она нас и заметила, и сразу тревогу сыграла. Сколько разбойников в пещере укрылось было непонятно. Так, что штурмовать мы их не решились, десятник одного бойца ещё за помощью отправил, до другого дозора. А нам велел к частоколу хворосту, да сухостою набросать, чтоб запалить его, если дело совсем худо станет. Ну, мы так и сделали. Только пока хворост к частоколу натаскивали, немного из луков пострелять пришлось, а так тихо всё было. Правда, один разбойник, что атаманам назвался, давай кричать, что, мол, с любым из ратников готов один на один выйти и поучить его как нужно с мечом обращается. Никто выходить не стал, а он давай ещё пуще надсмехаться над нами, что, мол, ему даже стыдно, что рать наша на столько измельчала. Ну, я тут уже не выдержал, да и вышел.

При этих словах Колька опустил свою голову словно был виноват в чём-то, предугадывая реакцию своего отца и деда. Дед, конечно же, сразу насупился. Но всё же спросил:

– А дальше что?

Колька продолжил:

– Биться начали. У него меч да щит. А я как обычно со щитом да топором. Ох, и ловок этот атаман оказался. Долго я с ним возился. Три раза я едва успевал от него щитом прикрыться, а один раз он защиту на плече всё же мне рассёк. Только после этого, я ему правую руку, в которой у него меч-то был, всё-таки, надрубил топором своим. Но сдаваться разбойник этот всё ровно не пожелал. Он щит свой отбросил меч в левую руку перехватил и с нова на меня. Но тут, с ним биться уже полегче стало. Я его пару раз щитом приложил, а после и скрутил, но добивать не стал.

– Ну, а подкрепление дождались? – спросил Кузьма у Кольки.

– Да какой там, – ответил тот. – Как только атамана ихнего я с ног сбил да вязать начал, так вся банда, кто через тайный ход, который был оказывается в пещере, а кто и через главный в разные стороны рванула. Ладно, что десятник перед этим бойцов, грамотно всех расставил и приказал им на стороже быть. А то бы разбежались все. А так всех почти упокоили, только один уйти сумел, уж больно на ногах быстр оказался, гад. С досадой вымолвил Колька. А я с атамана этого трофеи снял. Себе взял рукавицы кожаные, железом укреплённые, да нож у него мне глянулся. А меч, которым он бился, я Петру подарил. Мне-то меч ни к чему, у меня топор батей кованый по лучше меча этого будет. Да и не по руке мне меч не привык я им работать. А у Петра меч, что из оружейной крепостной выдали, совсем изношенный уж был, того и гляди при хорошем ударе надломится. У нас ведь в крепости как, молодому бойцу доброе оружие редко дают, говорят в бою возьмёшь.

В разговор встрял дед Матвей.

– Да не только у вас в Белом Камне порядок такой и в других крепостях тоже самое, потому как нет смысла доброе оружие молодому давать. Я считаю, что правильно это. У молодого ратного опыта ещё мало, от того он оружие своё в сражении испортить или поломать может. Да и гибнут молодые чаще, чем старики, чего там говорить. Выдашь такому ратнику безусому, оружие булатное, а после сечи нет бойца, а железо ценное у ворога.

Колька возмутился.

– Ну, так и ратник ратнику рознь.

– Да ладно, – отмахнулся дед Матвей. – Я тоже, когда молодым был, как ты думал и к тому же совсем не об этом разговор сейчас. Дальше-то что?

Николай опомнился.

– Ну, дальше мы в пещеру спустились, а добра там меряно не меряно. Мёда несколько бочек, зерна и пушнины мешками, да и вообще всякой всячины и оружия с доспехами тоже. Я там и присмотрел самострел, что вам с батей привёз. После этого нас воевода поблагодарил и как самых отличившихся и отпустил на побывку. Вот и всё вроде, – закончил рассказ Колька.

Отец хмуро посматривал на Николая. Было заметно, что Николаю не по себе от такого взгляда. На правах самого старшего из-за стола поднялся дед Матвей.

– Это ты молодец, конечно, внучок, что на побывку приехал, нас порадовал. И что о родне своей думаешь, гостинцы везёшь и друзей своих ратных уважаешь, да заботишься о них, это всё хорошо, правильно значит. Но и что с недругом лицом к лицу сойтись не побоялся, это тоже не плохо.

Дед ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями. В это время Мишка глянул на своего отца. У того ходили желваки на скулах. Редко Мишка видел, чтоб его отец так злился.

Дед Матвей продолжил.

– Ты только сажи мне, Николай, какая нужда погнала тебя с этим разбойником драться? Ведь можно было спокойно подкрепление дождаться, или же вход в пещеру запалить. Тогда и рисковать бы не пришлось. И все б лиходеи к вам сами бы прямо в руки и вышли.

– Ну, как же, Дед?

Колька непонимающе смотрел на своих родичей.

– Он ведь всю нашу рать последними словами клял.

– Как такое стерпеть-то можно? Я и вышел с ним на честный бой, чтоб доказать ему.

Отец Кольки Кузьма не смог уже больше молчать и громко выпалил.

– Ты чего такое говоришь? С разбойником и лиходеем на честный бой. Тебе дубиной по голове саданули, что ли? Запомни, ни воры, ни разбойники чести не признают, а говорить о ней любят, но только для своей выгоды. Так было и так есть.

Колка продолжал оправдываться.

– Так если б мы вход у пещеры запалили, то зерно, пушнина мёд, всё бы погибло, а главное – кони, ведь в пещере стояли. Это ж убыток и коней жалко, они-то не причём. А так, я ещё и с атамана трофеи снял. Да и нос ему утёр. И на побывку отпустили. Дед Матвей уже начал выходить из себя.

– Ох, и дурья твоя башка, как же ты не поймёшь, ведь поединок разбойникам был на руку, а не тебе. И вышел с тобой биться не матёрый атаман, а скорее всего обычный боец, что в руках меч держать мог, получше других. И пока все на то как вы дубасили друг друга глазели, атаман из западни, наверное, ушёл тихонько и что самого ценного было с собой прихватил. Ведь ни денег, ни украшений в логове не было?             Колька почесал затылок и ответил. – В