Малые Врата - Павел Гусев

но тоже не один, а сотоварищем. На побывку их отпустили обоих, только родное селение Колькиного друга находилось гораздо дальше к югу и Петру, так его звали, пришлось бы как раз добирается до дома все три дня, что воевода Белого Камня выделил парням на побывку. В крепости, что была в близи от селения, где жил Мишка обычно был порядок такой. Кто из ратников жил не в крепости, а в селениях, что находились подальше отпускались домой на месяц, через два месяца службы. Если, конечно, обстоятельства позволяли. Ну, а молодые ратники первые полгода вообще даже и выходных не имели, да и после полугода, если не женились, то служили в крепости почти безвылазно и ездили домой только на побывку, за хорошую службу либо с личного разрешения воеводы.

Всех четверых воинов жители Малых Врат встретили с радостью. Понятное дело, когда войны возвращались со службы на отдых домой живыми и здоровыми, для родных, это был тоже праздник. Все они были из разных родов и поэтому разошлись по своим домам общается с наскучавшимися родственниками. После долгой разлуки родня обменивалась новостями, а войны, по обычаю одаривали подарками, своих жён, матерей и детей. Петька направился в дом к Кольке. Поэтому у Колькиной родни праздник был в двойне. Во-первых, сына отпустили на побывку. Это значило, что служба его идёт хорошо. А, во-вторых, Николай приехал с другом, а верный друг, как говорит пословица, лучше сотни слуг.

По приезду, Колька подарил матери расшитый платок, красивой работы, отцу с дедом он привёз самострел, добытый в схватке с разбойниками. Хоть самострел был и сломанный, но Кузьме и деду Матвею он очень понравился. Давно они слыхали, что у воинов из западных племён такие самострелы были на вооружении на ряду с луками и стрелы, что они метали, летели дальше и точнее. Мишкиному отцу и деду такой подарок был по душе. Любили они чинить, что не будь новое не виданное до селей. Ну, а друг Николая Пётр подарил Мишкиным сёстрам сладости, и Мишке сладкий леденец тоже достался. Ведь как не крути, а он всё же был ребёнком, хоть и время, в котором он жил, заставляло его взрослеть до поры. В доме у Мишки по случаю приезда среднего сына с другом собралась вся родня. Колька окреп и возмужал за последние полгода, пока его не видели в селении. Мать не могла насмотрится на своего сына. Ей казалось, что он не какой не воин, а всё тоже малое, неразумное дитя, как и раньше.

Наконец, когда Колька с Петром наелись, напелись домашней пищи, по которой они истосковались, их принялся расспрашивать дед Матвей.

– Ну, рассказывайте, воители, какие новости в крепости происходят, а главное поведайте за какие подвиги вас на побывку отпустили? Говори ты, Пётр, ты гость наш тебе и первое слово.

Петька был скромным парнем, он поднялся из-за стола, смущённо прокашлялся, как будто ему предстояло не говорить, а петь, а щёки его налились румянцем. Наконец Петька шумно вздохнул и начал свой рассказ.

– Дела в крепости идут неплохо, своим чередом, то есть. Рубежи, вверенные нам, мы держим крепко. Так, что всё вроде бы спокойно пока. Бывает, конечно, что объявляются кое-где лиходеи. Но мы выходки их пресекаем нещадно, так сказать, чтоб другим неповадно было. Так что живите мирно, но в сторону степей всё ровно посматривайте. Как говорит наш воевода Фрол Тихонович. Вот, вроде бы, и всё.

Петька хотел было обратно сесть на лавку, но дед не дал ему такой возможности.

– Петро, расскажи всё же, за что вас на побывку-то отпустили? Ведь я знаю воеводу, он за просто так молодого бойца домой не почём не отпустит.

Петька снова застеснялся. И как-то неуверенно продолжил:

– Да и рассказывать то особо не о чём, наверное, повезло нам с Колькой просто.

– Ты давай не томи, – подбодрил Петра Мишкин отец. Ведь как мне однажды Вит сказал, мало подвиг совершить, важно ещё и красиво рассказать о нём.

Петька как бы нехотя продолжил рассказ.

– Банда, значит, завелась на землях, что мы охраняем, нападала эта шайка на купчишек в основном у кого охрана слаба была или не было её вовсе. Вот однажды ограбили те разбойники мужика, который телегу с овсом на продажу вёз. Самого хозяина в живых они оставили, только поколотили сильно, а кобылу и овёс, конечно, разбойники себе забрали. Мы на этого мужика наткнулись, когда дорогу дозором объезжали. Разбойников мы тогда этих не догнали, они весь овёс в мешках коням на спины навьючили и речкой ушли. Но след лошади мужика того, на которую один из разбойников пересел, мне запомнился, все четыре подковы у той лошади по-разному потёрты были. Я-сначала-то виду этому не придал, но для себя запомнил, да и всё. И пару недель спустя опять мне этот след попался. Только уже когда мы на дальних границах, северных, дозор несли. По тропе этот след в лес уходил, значит.

– И что дальше? – не выдержав, спросил Мишкин отец. Кузьма скорей всего очень скучал по службе в крепости, которую пришлось оставить до срока и все новости, что привозили ратники, слушал, затаив дыхание. Петька почесал затылок.

– Ну, я, конечно, десятнику нашему сообщил об этом, тот велел по следам тайком пройти и разведать куда они ведут. А сам он тем временем человека за подкреплением отправил. Оказалось, что тропа, на которой след был к пещере, ведёт, а в ход в ту пещеру частоколом был огорожен. Я опять вернулся на место, где с десятником встретится условились. Он уже меня ждал и с ним два десятка человек было, и Николай тоже. Дальше может и он рассказать, у него это лучше получится. Закончил Петька.

Все сидевшие за столами уставились на Кольку. Колька в отличии от Петра стеснительным не был, и любил прихвастнуть. Он уже поднялся и хотел было начать повествовать, как дед Матвей не стерпел и перебил его, сделав предположение вслух. – Наверное, Николка наш охрану у разбойников высмотрел, глаз-то у него острый, прям как у меня в молодости. Мишкина мать цыкнула на деда, мол, не мешай слушать. Дед зло глянул на женщину, но всё же притих.

– Нет, – ответил Колька на дедово предположение. – Двоих охранников Петька сам снял, когда ещё в первый раз на разведку ходил. А я только третьего убрал, и то вдвоём с Петькой опять же. Сняли мы его быстро и тихо, как нас и учили. Но в пещеру всё ровно