Чекистами не рождаются - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

их разрешения кого привлекают в первую очередь? Правильно, разведку! Секрет производства шарикоподшипников кто добыл? Мы! Так и с латексом. Во всём мире посадки каучуконосов в основном сконцентрированы в Южной Америке и Юго-Восточной Азии. Америка для нас пока отпадает. Остаётся Азия. Гевея там массово культивируется на Цейлоне и в Нидерландской Индии. Тут тоже есть свои нюансы. Цейлон принадлежит Англии. Конечно, было бы заманчиво схлестнуться с британской разведкой на её территории, но рисковать, думаю, не стоит. Вариант Нидерландской Индии, по-моему, выглядит предпочтительнее. Вот мы и решили послать туда надёжного человека. Тебя, в частности.

– Меня?! – чуть не упал со стула Лев. – Но я же голландским не владею!

– Это не страшно, – отмахнулся Слуцкий. – Французский знаешь?

– Ещё с гимназии.

– Уже лучше. В английском мы тебя поднатаскаем. А иного белоэмигранту из Харбина, согласно нашей легенде, знать и не требуется.

– Так вот причём здесь Китай!

– Соображаешь! Хвалю. Да, путь на острова Малайского архипелага для нас лежит только через Китай. Попробуй, явись туда в качестве советского специалиста – что ты, даже разговаривать не станут! А белогвардеец, да ещё и коммерсант, – совсем иное дело! Ну, да о технических деталях после поговорим. Главное, что ты уже здесь среди китайских товарищей репутацию себе заработал. Надо это использовать. Например, я бы посоветовал тебе поплотнее пообщаться с тем самым Дэном из «Суньятсеновки». Намекни ему, что в скором времени поедешь по работе в Маньчжурию и потому хочешь поинтересоваться, какие там могут подстерегать неожиданности. Особенно – для советского человека. Ведь не зря же говорится, что спрос не бьёт в нос, хе-хе…

Для предстоящей беседы товарищ Дэн выбрал небольшую забегаловку в Черкизово, где подавали настоящие китайские блюда. Даже бамбуковые початки там имелись. Когда Лев с непривычки поморщился, то тот лишь рассмеялся:

– Терпи, дорогой товарищ! Ты же в Китай вроде собрался. Если в России говорят «щи да каша – пища наша», то у нас такое можно смело сказать про рис да лапшу. Впрочем, ближе к теме. В Маньчжурии сейчас фактически правит милитарист Чжан Цзолинь. Большой туфей!

– Кто?

– Ну, как это по-русски-то? А, вспомнил! Бандит, разбойник. Очень плохой человек. С японцами сотрудничает, советских людей не жалует. У-у-у, предатель!

– Буду иметь в виду.

– Да, лучше поберечься. На севере есть ещё Фэн Юйсян. Это человек несколько иного склада. Христианин.

– Что?!

– Да, да. А что вас здесь удивляет? В Китае тоже есть христиане. Своих солдат Фэн Юйсян заставляет учить псалмы, мыть ноги, читать газеты. Платит больше и честнее прочих милитаристов. Сам одевается просто, в быту скромен. Вместе с тем, Фэн Юйсян насаждает в своей армии палочную дисциплину, за малейшие проступки приказывает бить офицеров на глазах у рядовых. К гражданам СССР лоялен. Приглашал даже ваших военных советников.

– Учтём.

– Нельзя и обойти вниманием и «сидящего на заборе» губернатора провинции Шаньси Янь Сишаня. Так его прозвали в народе за то, что в прошлом году он всё никак не мог решиться, к кому примкнуть – то ли к Фэн Юйсяну, то ли к Чжан Цзолиню…

35

Возникший и расцветший в годы строительства КВЖД Харбин сразу после окончания Гражданской войны стал основным местом притяжения дальневосточной белоэмиграции. Население его увеличилось сразу в несколько раз за счёт бежавших сюда русских и членов их семей. И работы по специальности нашлось далеко не всем. А жить на что-то надо было. Оттого и расцвела в городе пышным цветом всевозможная торговля. Зачастую – на грани закона или вовсе незаконная. Покупали и продавали всё – от опиума и оружия до самого натурального «живого товара».

Не отставали от русских и местные китайцы, считавшиеся непревзойдёнными фальшивомонетчиками. Из подручных материалов они мастерили валюту любых стран мира. Поэтому при обмене денег следовало быть крайне осторожным. Тем более что и менялы встречались здесь буквально на каждом углу.

Разумеется, подобная обстановка создавала широкое поле для разведывательной деятельности. Особенно сильно в Харбине ощущалось японское влияние. Самураи пока ещё Маньчжурию не захватили, однако активно к этому готовились. На рынках и в магазинах ходила японская иена, на прилавках лежали японские товары.

Советская разведка тоже чувствовала себя здесь словно рыба в воде. В первую очередь – среди бывших соотечественников. На сотрудничество с ней шли по разным причинам. Кто-то действительно чувствовал тоску по утраченной родине и хотел подобным образом искупить свою вину перед её новыми властями. Кстати, процесс реэмиграции или обратной эмиграции в Харбине никогда не прекращался. Тем, кто решался вернуться в СССР, советское консульство выдавало особые квитанции. Поэтому прочие белогвардейцы с презрением называли таких людей «квитподданными».

Однако чаще всего причина, побуждавшая пойти на сотрудничество со спецслужбами, была простой и понятной – деньги. В любых кризисных ситуациях, охватывающих общество, разведка всегда давала возможность неплохо заработать. Ну или хотя бы существовать на прежнем уровне, особо не напрягаясь. Это вам не в кондукторы идти или шофёры!

К моменту появления Льва, в Харбине действовало сразу несколько фирм и заведений, содержащихся местными русскими и служивших вполне официальной «крышей» для советской разведки. Прошли те времена, когда, например, представитель Коминтерна Сергей Далин был вынужден обращаться к контрабандистам для получения подлинного китайского паспорта. Теперь всё поставили на широкую ногу. И Лев без особых усилий превратился в Ивана Марковича Чижевского, представителя торгового дома «Крючков и Филиппов». Нужные люди похлопотали и с получением в так называемом Гиринском бюро визы для въезда собственно в Китай «для ведения коммерческой деятельности».

Сам Харбин подразделялся на две части – русскую и китайскую. Русская, в свою очередь, делилась на старую и новую. Новая часть города представляла собой фактически железнодорожный район, застроенный производственными и административными зданиями перешедшей под советскую юрисдикцию Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Здесь же функционировало и местное русское отделение компартии. Вот в этих кварталах Лев старался без особой нужды не светиться, прекрасно понимая, что места подобного рода всегда находятся под постоянным присмотром соответствующих японских спецслужб.

Вообще Харбин произвёл на него странное впечатление. Словно ожившая картинка из далёкого прошлого. Повсюду разгуливали мужчины в мундирах и гимнастёрках прежней русской императорской армии, мелькали казачьи фуражки, лампасы. В ресторанах выступали балалаечники, хоры русских девушек в сарафанах и кокошниках. И всё же чувствовался во всём этом какой-то надрыв, болезненность. Глаза у многих или потухшие, или лихорадочно блестящие от очередной порции морфия или кокаина. Оттого, наверное, и процветала в городе безудержная игра, спекуляция и безумное прожигание жизни.

Проведя в Харбине, в общей сложности, пять дней, Лев двинулся