Столица мира и войны - Олег Викторович Таран

поскорей убираться. Вдруг городская стража на шум пожалует? Или приятели покойных, что еще хуже.

– Ты прав, царевич! Ждем тебя завтра в «Элладе»! Помянем павших, отпразднуем победу!

– Договорились! – пожал ему руку Массинисса. – С меня обещанный ужин! А то слова благодарности ни в тарелку не положишь, ни в кубок не нальешь!

– Это точно! До завтра!

Бацис со своими людьми забрал погибших и раненых греков, и все они быстро растворились в темноте.

– И нам пора, друг! – Массинисса подхватил Оксинту и только сейчас заметил, что тот был ранен в обе руки и ногу. – Тебя нужно перевязать!

– Сейчас надо уйти отсюда поскорее, – возразил тот. – Не беспокойся, до дома я дойду!

Нумидийцы тоже покинули поле боя.

Когда они ушли сравнительно далеко, из ближайших улочек стали появляться быстрые юркие люди в темных плащах с капюшонами. Некоторые из них переворачивали мертвые тела разбойников, вглядываясь в их лица, затем подходили к отдельно стоявшему человеку, по виду их предводителю, и что-то говорили ему. Тот кивал. Когда осмотрели всех, этот человек подошел к небольшой повозке, подъехавшей к месту побоища.

– Они убили лучших людей Абидоса, даже самого Селькафта, господин! В Портовом братстве об этом еще не знают, иначе там уже был бы переполох. Сейчас самое лучшее время, господин, чтобы…

– Сделайте это! – каким-то шипящим голосом перебил говорившего тот, кого называли «господин». Он призывно вытянул руку, на которой при ярком свете луны сверкнул перстень с красным камнем.

Спустя некоторое время в пределы владений Портового братства тихо вошли сотни людей в темных плащах. Они быстро распределились по домам, складам и заведениям. Где-то послышались звуки скоротечной схватки и недолгие предсмертные вскрики жертв, где-то все происходило бесшумно.

* * *

Царевич едва довел до дома терявшего силы Оксинту.

На пороге дома их встретила Сотера. Увидев кровь на тунике Массиниссы, она вскричала:

– Царевич! Что с тобой?!

– Это не моя кровь, а Оксинты! Ему нужна помощь! – проговорил Массинисса.

Кухарка бросилась на кухню, принесла теплой воды и чистую белую материю. Промыв раны Оксинты на руках и ноге, она наложила тугие повязки и вместе с царевичем уложила телохранителя на его ложе. Он уснул.

Оставшись наедине с Массиниссой, Сотера вопросительно посмотрела на него.

– Нам пришлось вступить в бой с людьми из Портового братства, – пояснил тот. – Мы сделали кое-что, и им это очень не понравилось. Сегодняшний бой мы выиграли, нам помогли греческие наемники, мои приятели, но что будет дальше, я не знаю. Возможно, опасность грозит и тебе. Может, будет лучше, если ты уедешь к своей семье?

– Зевксис хорошо ладит с людьми из Портового братства. Не думаю, что они решатся напасть на тебя в его доме. И в любом случае я останусь рядом с тобой, – проговорила молодая женщина.

Массиниссе стало тепло и хорошо от этих ее слов. И хотя легкий ледок отчуждения между ними еще не растаял до конца, ему было приятно осознавать, что Сотера начинает его прощать.

Царевич положил голову ей на колени и почувствовал, как она гладит его волосы. Так когда-то давно-давно делала его мама, когда он был совсем маленький.

Уставший за день Массинисса незаметно уснул…

– …Царевич! К тебе кто-то пришел! – услышал он нежный голос Сотеры сквозь сон.

Спросонья Массинисса едва открыл глаза и увидел, что кухарка по-прежнему сидела на его ложе, а он спал, положив голову ей на колени. «Она просидела так всю ночь, до самого утра! Как стыдно!»

Царевич поцеловал Сотеру и уложил ее на свое ложе:

– Прости меня! Можешь спать здесь сегодня весь день!

– Не волнуйся, мне было приятно быть рядом с тобой, – с улыбкой проговорила она.

За дверью, ведущей в сад, в очередной раз покашляли. Это был Мульпиллес.

– Хозяин, к тебе пришли! – Голос раба был встревожен.

Массинисса взял в руку меч и осторожно пошел к двери. Быстро приоткрыв ее, он увидел кроме стоявшего рядом Мульпиллеса еще и… хмурого Ферона, топтавшегося у бассейна. Быстро отбросив в сторону меч, Массинисса пошел к купцу.

– Что привело тебя ко мне так рано, уважаемый Ферон? К сожалению, я не ждал гостей и не могу сейчас достойно встретить тебя, – произнес царевич.

– Это неважно, царевич! Я расстроен другим: мы с тобой торговые партнеры, а ты раз за разом наносишь мне урон! И мне иногда непонятно: ты специально это делаешь?! – Купец произнес это очень сердитым голосом. Чувствовалось, что он сейчас буквально взорвется от возмущения.

– Послушай, Ферон! Я уважаю тебя и благодарен за твою науку и помощь, – спокойно проговорил Массинисса и твердо добавил: – И все же не забывай, что перед тобой сейчас стоит царевич и будущий царь Массильского царства!

– Так вот что, царевич! – Купец изобразил язвительный поклон. – Из-за твоих мальчишеских проделок сегодня ночью в Карфагене многое изменилось! Убит Абидос, и многих его людей перебили парни из Рыночного содружества!

Массинисса потрясенно помолчал, потом, осознав смысл сказанного Фероном, улыбнулся:

– Так это же замечательно!

Царевич поглядел на руку купца, увидел, что на ней уже нет хорошо знакомого перстня с синим камнем, и понимающе усмехнулся. Это взбесило Ферона еще больше.

– Что хорошего?! Я не получил от него приличную сумму за наши с ним совместные дела! И теперь никогда не получу! Наша дружба с тобой обошлась мне слишком дорого!

– Если ты оцениваешь нашу дружбу только в деньгах, то не лучше ли прекратить ее?

– Я для этого и пришел к тебе! Отныне прошу не приходить в мой дом! Он для тебя навсегда закрыт!

– Как тебе будет угодно, уважаемый Ферон! – ответил ему язвительным поклоном Массинисса.

Купец развернулся и пошел к калитке. Потом замедлился и нехотя проговорил:

– Только… давай продолжим дела с караванами? Мне нужно хоть чем-то восполнять убытки… Но все будет проходить через Хиемпсала. С тобой мы больше не встречаемся!

– Договорились! – сказал Массинисса, и Ферон ушел.

Поглядев ему вслед, царевич презрительно сплюнул.

Он хотел вернуться в комнату к Сотере, но от калитки вновь прибежал Мульпиллес. Старый раб был испуган не на шутку.

– Хозяин! К тебе еще один посетитель!

– Да что их несет с утра пораньше?! – возмутился царевич. – Неужели это Эвристий торопится провести урок с выжившим учеником?

– Это не грек, хозяин, – с отчаянием в голосе проворил Мульпиллес и, понизив голос, проговорил: – Это человек из Рыночного содружества. Очень опасный человек! Их предводитель держит в руках всех воришек и грабителей в центре города и особенно в рыночном квартале.

– Что же ты тогда держишь такого человека на пороге, старик? Он ведь может обидеться! Зови!

Массинисса все-таки заглянул в