Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель

выдавил наконец Войцех. – Я ему грудь прострелил. Был еще живой, как я уезжал.

– Откуда уезжал?

– От Судзиловских. Мы там Рождество справляли.

– Курва! Этот поганы маёнтак! – разразился бранью Шот. – Там цо, на ко́жнэ Рождество человека забивают? Кто еще знает?

– Никто. Я после на хуторе схоронился. Три дня просидел. А как еда закончилась, решил в Варшаву ехать.

– Ты его письма нашел? Потому и стрелял?

Войцех молча кивнул.

– Кто посланнику голову отсек? И кучеру тэж?

– Не знаю. Не я. И брат не делал, – ответил Войцех и всем своим видом дал понять, что разговор закончен.

– Едем, Роман. До Судзиловских! – крикнул Анжей. – Курва! Цо то в Речи Посполитой робится? Юж неделя, как человека убили, а никто ниц не сказал! Когда такое было?

– Ну и скотина же ты, поляк! – Казак исподлобья глянул на Анжея. – Свою жизнь почем зря пропил и друга мне под монастырь подвел. Приедем в Минск, в тюрьму тебя посажу до приезда советника. А после по его приказу самолично кишки тебе выпущу. – Он повернулся к Войцеху. – После за тобой приеду. Голову отгрызу, панское отродье!

3

– Ну-с, пан Станислав! Все бы мои больные так шли на поправку, как вы. – Викентий Орда аккуратно снял бинты с груди Стаса. – Вам повезло, что рана не загноилась. Как будто Создатель отмерял вам все семь жизней.

Стас вяло улыбнулся. Ему вспомнилось, как еще во время учебы в академии уличная цыганка нагадала ему по руке, что смерть его заберет только с седьмого раза. Он никогда не верил в подобные глупости. А вот сейчас почему-то прикинул, что три жизни он уже потратил. Один раз, когда выжил под Хотином. Затем на галерах. И третий раз сейчас.

Несколько дней он находился без сознания на грани жизни и смерти. Первое, что он увидел, когда очнулся, было потемневшее от горя заплаканное лицо Елены. Напряжение сил ее в тот момент достигло предела. Она упала на колени перед его кроватью и разрыдалась, обняв его. После она долго держала его за руку. Что-то невнятно шептала про себя. Гладила его ладонь и прижимала ее к своей мокрой щеке и груди. Затем она исчезла на несколько дней. Пан Орда сказал, что бедняжка совсем обессилела, поскольку почти трое суток просидела у койки Стаса, когда того обнаружили в снегу всего в крови. Ее сменила София, которая, несмотря на все уговоры, отказывалась уходить и спала тут же в кресле, рядом с кроватью Стаса.

– Добрый день, доктор, – приветствовал его Стас.

– А вы везунчик, пан Станислав! Пуля прошла навылет, не сильно повредив плоть. Убийца ваш, наверное, локти кусает.

– Его так и не нашли?

Орда отрицательно покачал головой. С того момента, как он рассказал Стасу о покушении на его жизнь, ничего не поменялось. Доктор еще ранее с некоторым безразличием поведал ему, как его обнаружил вышедший на улицу Блощинский. Выстрела в доме из-за громкой музыки и шума веселья никто не слышал. Гости с любопытством столпились вокруг уложенного на диван раненого Стаса. Никто не знал, что с ним случилось. Пан Орда отстранил Елену, тут же бросившуюся к его бездыханному телу. После беглого осмотра он произнес: «В него стреляли. Но он жив».

Ситуация была весьма щекотливой, учитывая первое убийство в этом же доме год назад. Кроме того, сейчас никто не сомневался, что убийца находится среди гостей. Не устраивая лишней истерики, Павел Судзиловский попросил всех разъехаться по домам. Он сказал, что найдет возможность известить о происшествии новые власти. Дольше всего ему пришлось уговаривать старого Булата, который расплакался, как ребенок, при виде окровавленного племянника.

– Дорогой пан Станислав, не думаю, чтобы его кто-нибудь искал. – Доктор принялся накладывать свежую повязку. – Пока пан Судзиловский не успел поставить в известность российского коменданта в Минске. Он посылал кого-то из слуг в город. Они вернулись с известием, что тот в отъезде. А больше и обращаться некуда. Военных все наши ссоры внутри шляхты мало заботят. Вы не поверите, однако нынешний status quo[72] всех устраивает. Вы живы и быстро идете на поправку. Я радуюсь, что у меня такой пациент. Молва скоро разнесет, будто это я вас с того света вернул. Хотя по большей части всё так благополучно складывается благодаря вашему крепкому организму. И еще тому факту, насколько «удачно» вас подстрелили. Елена радуется, что вы на какое-то время останетесь рядом с ней. Не удивляйтесь, что я так говорю об этом. Ее поведение в ту ночь выдало ее с головой. Она вас любит. Даже ваш дядя доволен, что вы задержитесь в наших краях. Он пожаловался мне, что вы не хотите оставаться в его имении. А сейчас он надеется, что как только вы достаточно окрепнете, то дальнейшее восстановление продолжится у него дома.

– Вы забыли упомянуть про убийцу.

– Ах да! Assasin![73] Да уж. Забавные вещи творятся у нас в повете. Кто бы мог подумать. Несомненно, он доволен, что дознание по делу не ведется. Кстати, у вас нет никаких догадок, кто бы это мог быть?

– Никаких. – Стас ответил искренне. Для него самого это являлось неразрешимой загадкой. – Пан Орда, когда я смогу встать?

– Думаю, что недели две вам еще не стоит ходить. Дайте ране время зажить. Однако если вы решите вернуться к дяде, то сделать это можно даже сейчас. Только бы вас аккуратно уложили на сани. Я бы даже сказал, такая прогулка может пойти вам на пользу. Жар у вас на третий день спал. А вот свежим воздухом вы давно не дышали. Пожалуй, и мне не стоит вас ежедневно осматривать. Достаточно будет, если я вас стану навещать дважды в неделю. Мне сейчас часто приходится наведываться в город. Свободного времени не так много. И потом, у вас прекрасная сиделка.

Раздался робкий стук. Секунду спустя дверь отворилась, и в комнату вошла Елена. Она выглядела намного лучше, чем в первое время, хотя печать тревоги и усталости сохранялась на ее красивом лице. В руках она держала блюдо с едой.

– Отец просит вас к столу, пан Орда, – произнесла она. – А я пока покормлю пана Станислава.

Доктор с понимающим видом удалился, оставив Стаса и Елену наедине. Все эти дни они мало говорили. Стас еще чувствовал себя слишком слабым. Да и Елена была в постоянных хлопотах о его здоровье. Однако каждый миг молчания, проведенный вместе, был наполнен таким сильным чувством, что им обоим этого хватало. Елена присела рядом с кроватью Стаса и убрала с блюда салфетку.

– Что у нас на