Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель

обед? – как можно более бодрым голосом осведомился Стас. – Я чувствую себя сегодня значительно лучше. И ужасно проголодался.

– Как всегда. Бульон, – улыбнулась Елена. – Доктор не велит пока много кушать.

Стас взял руку Елены и прижал ее к губам.

– Я остался жив благодаря твоей заботе.

Елена не отстранила ладонь. Она невольно вздрогнула от прикосновения, настолько желанным и будоражащим оно было.

– Ах, Станислав! Как ты мог быть таким беспечным! – неожиданно воскликнула Елена. – Если бы ты погиб, я не знаю, что бы с собой сотворила. Я так злюсь на тебя, что готова побить. И сделала бы это немедленно, не будь ты ранен. Обещай мне, что впредь ты не допустишь, чтобы я страдала. Это невыносимо!

Стас рассмеялся, и его тут же скрутило от боли. Эти слова любимой наполнили его теплотой. Счастливая улыбка вновь появилась на его лице. Он неотрывно смотрел на Елену. Та, не выдержав его взгляда, опустила глаза.

– Елена! Родная! Я обещаю тебе, что больше никогда не оставлю тебя. Я люблю тебя и хочу быть с тобой! А ты? Ты любишь меня?

Елена зарделась. Рука ее, которую продолжал прижимать к своей груди Стас, задрожала. Они так долго молчали о своих чувствах, предоставляя друг другу лишь догадываться о них… И хотя обоим всё было понятно, этот самый момент, когда любовь приобрела ясные формы и заветные слова наконец слетели с уст любимого – этот самый момент она с нетерпением ждала. Вся внутренняя боль и напряжение, копившиеся в ней столь долго, разом покинули ее. Елена разрыдалась. Она приблизилась к Стасу и стала осыпать его бледное, заросшее жесткой щетиной лицо пылкими поцелуями.

– Люблю! Люблю тебя! – шептала она. – С первого дня, как только увидела.

– Елена! Любимая! Мне очень нужно с тобой поговорить. Серьезно. Я должен тебе всё рассказать и спросить…

Стас не договорил. В этот момент за дверью послышался странный шум и громкие разговоры. Елена едва успела отстраниться, как в комнату вошли сначала Анжей, а затем Волгин и следом Павел и Адам Судзиловские в сопровождении доктора.

– Е́зус Мария! Живой! – радостно воскликнул Анжей.

– Пан Шот! Как вы здесь оказались? – удивленно воскликнул Стас.

– Как я здесь оказался? Найле́пше пускай пан Судзиловский скажет, как так случилось, что в его доме подстрелили шляхтича. А никто ниц не ведает! – Урядник разразился бранью, и только присутствие Елены удерживало его от использования самых крепких выражений. – Мы с паном Павлом позже пому́вим про то. А сейчас мы вас забираем до Минска!

– Он никуда не поедет! Вы что не видите, что он ранен? – Елена вскочила и возмущенно уставилась прямо на урядника. – Станислав останется здесь!

– Для че́го? – Анжей спокойно выдержал горящий взгляд Елены. – Чтобы его еще раз подстре́лили?

– Отец! Доктор! Скажите же ему! – Она беспомощно глядела на окружающих в поиске поддержки.

– Дочь моя, я не уверен, что имею право удерживать пана Станислава и перечить уряднику, – начал было Павел Судзиловский.

– Тогда я поеду с ним. Ему нужен уход! – твердо настояла Елена.

– Елена! Ты с ума сошла! – вступил в разговор Адам.

– Станислав! Скажи им, что ты не можешь ехать. Это опасно! – Елена с надеждой глянула на Стаса.

– Я должен ехать, – ответил он. Как ни хотелось ему остаться, он понимал, что Шот не отступится. Любые возражения от кого бы то ни было сейчас будут только во вред. Советник вконец разозлится и пришлет за ним уже не Анжея с Волгиным, а отряд казаков. И увезут они в его Минск не по доброй воле. И не только его одного. А пока оставался шанс выпросить у Михайло Ивановича еще хоть сколько времени. Месяц, первоначально отведенный ему Репиным, истек. – Я обещаю, что скоро вернусь.

– Не переживайте, пани! – Тут уже и Волгин не удержался. – Вернем мы вам вашего Станислава в целости и сохранности, как только во всём разберемся. Дал бы бог здоровья, а дней впереди много. А этого пана, похоже, и о надолбу головой не зашибешь.

Елена совсем растерялась. Разлука с любимым пугала ее. Только-только Стас выкарабкался с того света, вернув ей надежду. И вот она его опять теряет. Она боялась, что не увидится с ним больше. Что-то произойдет, и она навсегда лишится его. Ужасное женское предчувствие закралось в ее сердце. Никто не мог ее понять. Как же им всем объяснить, что нельзя играть с судьбой до бесконечности. Надо здесь и сейчас пользоваться тем, что она подарила. Не пренебрегать счастьем. Не откладывать его на будущее. Сердце ее сжалось. Ей показалось, что Стас растворится и исчезнет, словно мираж, оставив ее одну, как это было до его появления в ее жизни.

– Выйдите все из комнаты! Раненого надо покормить. После пускай едет, – обреченно заявила она.

– Пойдемте, панове, – твердо произнес Адам, обращаясь в первую очередь к Шоту. – Вы и нас прямо из-за стола подняли. Вам также перед дорогой следует подкрепиться.

Последний час, отпущенный Елене и Стасу, они провели в молчании. Елена машинально кормила его. По щекам ее непрестанно катились слезы. Сердце Стаса разрывалось на части. Дальше скрывать от Елены свою роль в дознании он не мог, как и мучиться вопросом о ее причастности к убийствам. Их разговор прервали в самом начале. Как же невовремя Анжей с Волгиным приехали… Пускай бы хоть на четверть часа позже. Говорить же с ней в таком состоянии о своем задании, и уж тем более выяснять, причастна ли она к убийствам, он не решался. Придется отложить разговор до его возвращения. Он надеялся, скорого.

В конце она прижалась к Стасу, не желая выпускать его из объятий. Он гладил ее волосы и нежно шептал ей слова любви и обещания скорой встречи. Время вышло, и раненого наконец осторожно перенесли в сани. Доктор обещал наведываться в военный госпиталь в Минске, куда урядник собирался отвезти Стаса. Повозка тронулась. А Елена еще долго стояла на крыльце, всматриваясь в едва заметную черную точку, которая вскоре скрылась за горизонтом. Ни отец, ни брат не решались позвать ее в дом.

4

Минск, февраль 1793 года

Стас уже четвертую неделю находился в госпитале. Единственным его собеседником за всё это время был худой как жердь, лысый военный доктор Ерофеев. Тот был весьма рад новому знакомству. Раненых привозили немного, в основном солдат с бытовыми травмами, потому госпиталь стоял практически пустой. В первый же вечер Ерофеев по-дружески обратился к Стасу: «Вот что, пан Станислав, давайте сразу договоримся, что я врач, а не сыщик. Потому бегать за вами, коль вы сбежать удумаете, я не собираюсь. И