Камень глупости. Всемирная история безумия - Моника-Мария Штапельберг

делам сумасшедших домов 1815 года четко показали, что посетители видели обнаженных пациентов в Бедламе вплоть до 1770 года [74].

Возникает вопрос, как на толпу посетителей реагировали сами пациенты? Во многих отчетах рассказывается об их страданиях, особенно когда на них нападали или когда их оскорбляли. Например, посетители, часто пьяные, желая повеселиться во время своего визита, давали алкоголь пациентам [75], «в то время как торгаши предлагали им “ореховый пирог и фрукты”», тем самым способствуя созданию ярмарочной атмосферы [76]. Поскольку число посетителей увеличивалось, в 1657 году были запрещены визиты по воскресеньям – из-за того, что посетители беспокоили или даже преследовали пациентов. Время от времени заключенные менялись с посетителями ролями – иногда пациенты вели себя довольно грубо, – оскорбляя или нападая на них или бросая в них содержимое своих ночных горшков.

Сколько посетителей на самом деле принимал Бедлам и можно ли обоснованно говорить о «толпе»? «Только в 1681 году управляющие открыто говорили об “огромном количестве людей, которые приходят ежедневно, чтобы увидеть упомянутых Психов”» [77]. Было сделано много различных заявлений относительно количества посетителей, но точно установить число нельзя. Кроме того, многие оценки кажутся преувеличенными: подходящим примером является утверждение о ежегодном количестве посетителей в 96 000 человек [78] на протяжении всего XVIII века. Тем не менее сотни «экскурсантов» действительно посещали Бедлам каждый год, особенно в праздничные дни. Интересно отметить, что на протяжении многих лет количество посетителей фактически превышало количество пациентов. Например, в начале 1600-х годов в Бедламе «было всего 20–30 пациентов. К середине века их число все еще не достигало 50, а к концу XVII века, после открытия нового здания в 1676 году, пациентов было около 130» [79, 80], в то время как посетители исчислялись сотнями.

Для того чтобы «привить сострадание», а также обеспечить пропорционально большие пожертвования и славу, управляющие специально приглашали в Бедлам «знаменитостей и людей высокого звания» [81]. Такие «достопочтенные», образованные и богатые люди наверняка были щедры в своих пожертвованиях. Среди посетителей Бедлама в конце XVII века числился даже король Карл II, а много десятилетий спустя, в 1735 году, Бедлам посетил принц Уэльский [82].

Только в 1770 году публичные посещения Бедлама наконец прекратились. Во Франции, в лечебнице Шарантон, прийти и посмотреть на пациентов можно было в течение еще 30 лет. Для Бедлама прекращение публичных посещений означало, что пациенты будут «изолированы», а также «заперты» [83]. Довольно иронично, что, хотя постоянный поток посетителей подвергал пациентов различным видам жестокого обращения, последующее прекращение всех публичных посещений имело определенные неблагоприятные последствия, а именно привело к отсутствию общественного контроля. Таким образом, поскольку действия персонала не были на виду у общественности и не подвергались расследованиям или проверке, последующие десятилетия, к сожалению, принесли с собой ухудшение обращения с пациентами и распространение в больнице жестокости.

Использование в Бедламе средств

ограничения свободы и злоупотребление ими

За два года, с 1814-го по 1816-й, парламентский комитет по сумасшедшим домам собрал и опубликовал свой отчет и свидетельства. Впервые в истории Бедлама условия ухода за пациентами были обнародованы [84]. Ведущий сторонник реформы психического здоровья филантроп-квакер Эдвард Уэйкфилд (1774–1854) [85] и его соратники были обеспокоены плохими условиями и предполагаемым жестоким обращением с пациентами в лечебницах. Впоследствии они посетили такие учреждения по всей стране и задокументировали свои выводы о халатности, злоупотреблениях и жестоком обращении с пациентами. В конечном итоге это привело к расследованию Комитета по сумасшедшим домам 1815–1816 годов [86].

По завершении расследований в 1815 году Комитет обнаружил доказательства, что халатность врачей и жестокое обращение с сумасшедшими были распространены во всех типах учреждений, в которых они содержались. Многие здания кишели крысами и блохами, а в самих помещениях было так холодно и сыро, что многочисленные «пациенты страдали от гангрены и туберкулеза. По крайней мере одному пациенту пришлось ампутировать обе ноги, когда наступило омертвение, а около сотни пациентов умерли зимой 1810–1811 года от тифа. Случаи жестокого обращения с пациентами со стороны смотрителей оставались безнаказанными, даже если приводили к смерти пациента. Пациентки подвергались изнасилованию. Избиения и порка считались нормой, а длительное ограничение свободы было распространенным способом контроля над пациентами» [87].

Хотя механические средства ограничения, такие как кандалы, цепи и замки, а также одиночное заключение, вероятно, применялись для тех заключенных, которые считались склонными к насилию или опасными, вплоть до периода активного ведения записей о лечении душевнобольных в Бедламе было мало что известно. В 1760-х годах в отчете управляющего указывается, насколько широко использовались механические средства ограничения: «60 кандалов и дюжина наручников были куплены управляющим в течение всего двух лет» [88]. В то время в больнице находилось около 260 пациентов, «обслуживаемых» не более чем 11 сотрудниками; аналогичное соотношение персонала и пациентов – 1 к 24 – существовало в течение всего периода с 1728 по 1785-й [89]. Поэтому вероятно, что нехватка смотрителей обусловила необходимость использования наручников и кандалов на протяжении большей части XVIII века.

В отчете парламентского Комитета по сумасшедшим домам 1816 года использование в Бедламе механических средств ограничения и злоупотребление ими считались наиболее предосудительными его сторонами. Было обнаружено, что кандалы и наручники использовались и тогда, когда не были действительно необходимы, а также превышали норму по весу и оставались на руках и ногах пациентов дольше положенного. Доказательства, представленные Комитету, подтвердили, что пациентов, как правило, приковывали цепями к стенам или столам, часто заставляя сидеть голыми в течение чрезвычайно длительных периодов времени – некоторые пациенты оставались скованными месяцы или даже годы [90]. Можно с уверенностью сказать, что в большинстве лечебниц «почти все другие соображения, включая благополучие пациентов, отходили на второй план перед контролем и порядком, так как они требовали меньше усилий со стороны смотрителя» [91].

Реформатор отношения к безумцам Эдвард Уэйкфилд несколько раз посещал старую больницу Бедлам в Мурфилдсе весной и летом 1814 года. Его первый визит с целью попасть внутрь был сорван персоналом – они, вероятно, боялись дурной славы. Во время своего второго визита Уэйкфилду удалось осмотреть учреждение в компании одного из управляющих больницей, а также других высокопоставленных лиц. Его показания были включены в Отчет Комитета по сумасшедшим домам в Англии (1815) [92]. По словам Уэйкфилда, пациенты не распределялись в соответствии с тяжестью симптомов, а размещались все вместе без разбора: люди с тяжелыми расстройствами делили комнату с послушными и тихими. Он заявлял: «Пациенты не разделялись по болезням, <…> те, кто не ходил и не был прикован цепями в боковых комнатах, лежали совершенно голые на соломе, каждый