Чекистами не рождаются - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

впрочем, это открытие пока не сулило ничего хорошего. Матросы же не знали, кто он такой! Вполне могли за белогвардейца принять. И приняли, кстати говоря. Краем глаза Лев заметил, как один из «клёшников» выбросил ему навстречу винтовку с примкнутым штыком. Отбив её своей свёрнутой плетью, с утяжелённой свинцом рукоятью, парень не преминул отправить в нокаут и чересчур резвого братишку. Но это было ещё полбеды. Чуть дальше двое матросов спешно разворачивали в сторону бешено скачущего всадника станковый «максим». И это уже было гораздо серьёзнее. На удачу, у морячков что-то не заладилось с лентой, и Лев дополнительно получил пару драгоценных секунд. Не снижая темпа безумной скачки, он в неимоверном прыжке перескочил через залёгших пулеметчиков, успев перетянуть одного из них плетью:

– Не балуй! Я свой!

Больше разведчика никто остановить не пытался. Да и он в два счёта уже очутился у импровизированного командного пункта морского отряда.

– По своим лупите?! – осадив коня, заполошно закричал Лев. – Зенки разуйте!

И тотчас, словно в подтверждение его слов, на колокольне церкви обстреливаемой деревни затрепетали красные флаги.

– А и правда! – кивнул командир десантного отряда – молодой, гладко выбритый парень лет двадцати двух. – Дробь, братишки!

Затем, вновь повернувшись к Льву, он продолжил:

– Откуда же ты взялся такой герой? И как зовут тебя?

– Лев, конная разведка 40-го стрелкового полка.

– Из казаков?

– Нет. Прапорщик военного времени. А до того – и вовсе студент.

– А с конем лихо управляешься! Ну а я – Иван Кожанов. Командир десантного отряда Камской флотилии. А до того – гардемарин вспомогательного крейсера «Орел» Сибирской военной флотилии на Тихом океане. После Октябрьского переворота неудачно пытался установить на корабле власть нижних чинов, за что был списан на берег в Гонконге. Оттуда самостоятельно добрался до Владивостока. После чего много всего было. И безопасность Совнаркома во время переезда из Петрограда в Москву обеспечивал, и Черноморский флот в Цемесской бухте топил. Ну, да всё это дела давно минувших дней. Скажите лучше, к нам не хотите?

– Куда?

– В десантный отряд Камской флотилии! Парень вы, судя по всему, лихой. Нам такие нужны!

– Спасибо, конечно, за приглашение, но – нет. Да и звали меня уже к вам раньше. Ещё товарищ Трифонов.

– Ну, что ж. На нет, как говорится, и суда нет…

12

А потом Лев заболел. Видимо, сказал своё веское слово тиф, буквально гулявший по всем фронтам Гражданской войны. Да и тылам тоже. Так или иначе, но однажды, погожим июньским днём, юноша почувствовал сильный озноб и всё никак не мог согреться. Не помогала и извлечённая из скатки и спешно натянутая шинель. Мороз пробирал до костей, да так, что даже зубы предательски стучали.

– Э, паря, да у тебя жар! – верно подметил один из разведчиков. – Давай в лазарет, пока не поздно.

Сил, чтобы сопротивляться, не было никаких. Помимо озноба на Льва накатила вялость, апатия. Нестерпимо ломило поясницу. Из лазарета его сразу же направили в тыловой госпиталь. В дороге состояние ещё больше ухудшилось. Малейшие ухабы и неровности дороги отдавались в теле мучительной болью. Знобкая дрожь сменялась накатывающимися волнами удушливого жара – и наоборот.

А потом начался бред. Льву то мерещилось, что он находится посреди огромной равнины, словно застеленной белоснежной матерчатой простынёй. Причём особую тошноту вызывали то там, то там попадавшиеся на ней складки. То он тянул и всё никак не мог вытянуть из горла какую-то бесконечную алую ленту. То вдруг на юношу наваливались, норовя задушить, все находившиеся в палате вещи.

Но вот наступил день, когда Лев открыл глаза и вдруг увидел склонившееся над собой знакомое милое лицо.

– Настя, это ты? – еле слышно прохрипел он.

– Я, я! – воскликнула девушка и, чтобы скрыть нахлынувшие слёзы, порывисто вскочила со стула и выбежала из палаты.

– Молиться вам надо на эту барышню, молодой человек, – прокомментировал стоявший с другой стороны постели старенький доктор с седой бородкой клинышком. – Дни и ночи над вами сидела. С того света, можно сказать, вытащила.

Тут только Лев понял, что это не бред, а реальность. Он выкарабкался. Да, но какой ценой! Когда бравый разведчик, заботливо поддерживаемый под локоть санитаром, сделал несколько неуверенных шагов и подошёл к висевшему на стене палаты зеркалу, то едва узнал самого себя. Оттуда на него смотрело исхудавшее, обросшее бородой лицо непонятного изжелто-землистого цвета. «Да, брат, – мысленно сказал своему отражению Лев, – оказывается, никакой ты не супермен, а обычный человек. Вон во что превратился».

Так к нему впервые пришло осознание собственной смертности. Впрочем, тужил Лев недолго, потихоньку начав приводить себя в порядок. Первым делом сбрил отросшую за время болезни бороду. Не сам, конечно. Руки ещё ходили ходуном, плохо слушаясь хозяина. Так недалеко и что-нибудь у себя оттяпать! Побрил Льва санитар. Он же, в компании с товарищем, отвёл парня в баню. В почти остывшую, с тёплой водой, но тем не менее. Сидя на нагретом полке, Лев медленно обмывал себя, стараясь не обращать внимания на то, как гремит на выступающих рёбрах брусок грубого хозяйственного мыла. А каким наслаждением было переодеться в чистое нательное бельё взамен прежнего – мокрого и липкого от пота!

Поскольку на дворе стоял уже конец июня, Лев, едва встав на ноги и помогая себе палочкой, приохотился гулять в маленьком больничном садике. Зачастую компанию ему составляла Настя, по-прежнему чуть ли не каждый день прибегавшая в госпиталь. Выходит, сначала он её спас, а теперь она его выхаживала. Сразу в палату примчалась, когда о болезни Льва услышала. И провела у его постели несчётные часы до тех пор, пока кризис не миновал.

– А я, вот, тифа боюсь, – призналась как-то девушка в минуту откровенности. – Нет, не самой болезни, а той беспомощности, которую она с собой несёт. И тогда от тебя самой уже ничего не зависит! Таня Соломаха тоже, вон, в тифу в плен к белым попала. И как же над ней, бедненькой, издевались! И шомполами били, и нагайками. А казнили и вовсе страшно. Сначала руки и ноги отрубили и лишь потом – голову. Как представлю себе весь этот ужас, так вздрагиваю!

– Ну, успокойся, – неуклюже обнял Лев доверчиво прильнувшую к нему Настю. – Чего бояться! Мы же среди своих! А вот в тыл к белым с такими мыслями ходить лучше не стоит.

– Да я и сама понимаю, что разведка – это не моё. Оттого и пошла на курсы машинописи учиться. Так что буду я, милый Лёва, в нашей организации на чуть