Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

до Памплоны, он обнаружил, что священников, желавших присоединиться к мятежникам, там было в избытке, и отправился в Вальядолид, где не очень долго служил в фалангистском ополчении. Оттуда Уидобро поехал в штаб-квартиру Франко в Касересе и получил аудиенцию. Франко сказал: «Одно предупреждение, отец. Вы и ваши соратники должны делать все возможное для блага испанских солдат, но по разным причинам, основанным на здравом смысле, воздержитесь от попыток обратить мавров». Уидобро хотел поступить на службу в качестве капеллана в Иностранный легион, поэтому Франко отправил его к Ягуэ в Талавера-де-ла-Рейна. 8 сентября Ягуэ согласился[1120].

Бывший ученик Хайдеггера, худощавый Уидобро, носивший очки, поначалу был грубо встречен жестокими легионерами, о чьем духовном благополучии он приехал заботиться. Одних впечатляла его храбрость, а других раздражали его попытки убедить их исповедаться, прекратить играть в азартные игры и избегать проституток. Во время наступления на Мадрид, и особенно в Толедо, отец Уидобро стал свидетелем ряда зверств. Его попытки предотвратить расстрелы пленных или, как выразился его биограф, «спасти их от праведного гнева его людей» не вызывали у безжалостных легионеров симпатии к нему. Он пытался оправдать то, что видел: «Наши методы чисты. Наши практики отличаются от их практик. Они расстреливают, пытают, истребляют. Но они – преступники. Мы же, поскольку мы христиане и джентльмены, знаем, как сражаться». Руководствуясь этим, он давал предварительное отпущение грехов солдатам своего подразделения, перед тем как они отправлялись в бой. Тем не менее его беспокоила их свирепость, так как она портила имидж дела, в которое он горячо верил. Отец Уидобро пытался защищать раненых и, когда мог, заботился о духовных нуждах тех, кого собирались расстрелять[1121].

Поэтому в период затишья, последовавшего за падением Толедо, он изложил свои соображения по этому вопросу в двух документах – для «военных властей» и для Военно-юридического корпуса. Оба документа были отправлены 4 октября. В тексте под заголовком «О применении смертной казни в настоящих обстоятельствах. Правила совести» он настаивал на том, чтобы осуществлявшееся «правосудие» не приводило к эксцессам, порочившим честь армии. Он выступал против «войны на истребление, поддержанной некоторыми», считая, что она вызовет стойкую ненависть, которая затянет войну, помешает примирению, лишит Испанию рабочей силы для ее восстановления и нанесет ущерб международной репутации страны. Отец Уидобро заявлял, что «любое массовое вынесение приговоров, при котором не предпринимается никаких усилий, чтобы выяснить, есть ли среди толпы пленных невинные, – это убийство, а не акт правосудия… Убийство тех, кто сложил оружие или сдался в плен, всегда является преступным деянием».

В документе, направленном в Военно-юридический корпус, он оправдывал смертную казнь в отношении левых убийц женщин, священников и невинных, а также в отношении коммунистов или тех, «кто посредством газеты, книги или памфлета будоражил массы». Однако Уидобро предположил, что членство в левом профсоюзе, таком как CNT или UGT, заслуживало не смерти, а тюрьмы или трудового лагеря. Далее он осудил как убийство казнь тех, чья вина не была доказана. Его последние слова не могли понравиться читателям: «Практики, которых мы придерживаемся, уродуют Испанию и ведут к тому, что вместо благородного и великодушного народа мы превращаемся в народ убийц и доносчиков. Происходящее заставляет тех из нас, кто всегда считал себя прежде всего испанцами, начать стыдиться того, что мы родились на этой земле непримиримой жестокости и бесконечной ненависти»[1122].

Нужно было обладать огромным мужеством, чтобы противостоять беспредельной жестокости Легиона. Отец Уидобро разослал оба документа многим офицерам и другим капелланам; их увидели и Кастехон, и Варела. Кастехон был возмущен. В присутствии других капелланов он сказал, что написанное Уидобро – это «удар по зубам»[1123]. 14 ноября 1936 года, когда армия была на подступах к Мадриду, отец Уидобро написал Вареле, что его славное имя не должно быть запятнано кровопролитием, которое планировали кое-какие младшие офицеры, чтобы преподать урок мадридцам. Он опасался, что, если резня состоится, имя Варелы войдет в историю «как чудовищное и связанное с самым жестоким и варварским деянием современности». После того как его войскам не удалось взять Мадрид, Варела 3 декабря из Юнкоса в Толедо ответил отцу, выразив одобрение его чувствам и заявив, что он разделяет их[1124].

Также 4 октября отец Уидобро написал адъютанту генерала Франко, подполковнику Карлосу Диасу Вареле, письмо с просьбой передать генералиссимусу копии двух его документов. У Франко были более неотложные дела, и Диас Варела передал размышления отца Уидобро Ягуэ, командовавшему дивизией, в которую входило подразделение Уидобро. Поскольку зверства являлись частью целенаправленной политики, Ягуэ ничего не предпринял. Разочарованный Уидобро продолжил доставлять неудобства мятежникам. Он написал письмо Франко, в котором обратил его внимание на:

поспешность, с которой казнят людей, чья вина не только не доказана, но даже не расследована. Именно это происходит на фронте, где расстреливают каждого пленного, независимо от того, обманули его или заставили сражаться, и даже от того, понимает ли он в достаточной степени пагубность дела, за которое боролся. В этой войне нет ни раненых, ни пленных.

Ополченцев расстреливают за сам факт того, что они ополченцы, не давая им возможности высказаться или ответить на вопросы. В результате гибнут многие из тех, кто не заслужил такой участи и кто мог бы исправиться.

Поскольку отец Уидобро описывал обычные методы Африканской армии, было очевидно, что ничего не изменится. Тем не менее его письмо, при всем его простодушии, представляло собой удивительный акт мужества[1125].

10 ноября 1936 года он снова написал Диасу Вареле, назвав «беззаконным и преступным» общий приказ о том, что все, кого находили с оружием, подлежали немедленному расстрелу. Вместо этого отец Уидобро призвал брать их в плен, допрашивать, а затем, в случае «виновности», помещать в исправительные лагеря. Он утверждал, что «безграничные казни в невиданных ранее в истории масштабах» вызывали упорное сопротивление отчаявшихся республиканцев, которые знали, что сдаваться бессмысленно. Далее он сделал выводы о реакции Мадрида на резню, последовавшую за падением Толедо: «Если бы они знали, что в Толедо раненых убивали в госпиталях, нужно ли им было бы еще что-то знать о нашем жестоком варварстве? Некоторые уже говорят, что, когда мы дойдем до Мадрида, нам следует расстрелять раненых в госпиталях. Мы снова скатываемся к варварству и разлагаем нравственность людей таким количеством безответственных убийств. Раньше никого не убивали, пока вина не была доказана, а теперь людей убивают, чтобы скрыть их невиновность». Уидобро умолял Диаса Варелу поднять этот вопрос с Франко и проявил безрассудную смелость, намекнув, что он может выступить публично: