Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков
Евгений Андреев был из другого, самого подавляюще многочисленного отряда идейных. Он забросил на Сахалине свой нехитрый бизнес, продал парусные лодки и уехал на юго-восток Украины, потому что наших бьют, это часть характера Пули, который не терпел несправедливость в любом ее проявлении, особенно не терпел несправедливое отношение к человеку. Да, он хотел бить тех, кто бьет русских, почти сразу он понял, что русская тема полностью вливается в смысл – бить тех, кто убивает донбасских, кто стреляет в Донбасс. Подчеркиваю, он ненавидел врагов России. Таково было его воспитание.
В 2014 году на его родном Сахалине все знали о событиях на Украине, на юго-востоке, в Донбассе, из телевизионных репортажей доходили какие-то отголоски и неформальные повествования, но все воспринималось как что-то далекое и, может, не весьма реальное.
А Евгений Андреев пропал, совершенно пропал. После увольнения из военно-морского флота он ходил на рыболовецком судне простым матросом, потом работал специалистом жилищного хозяйства, а в 2014 году Евгений был в разводе, никому ничего не сказал, тихо уволился и уехал в Донбасс. Через два года вышел на связь с близким другом Максимом, сказал, что воюет. Следующий раз позвонил через год.
Начал Пуля бойцом в разведке одного из диких отрядов Новороссии, диких не по формату деятельности, тут я имею в виду импровизированное его образование, буйный рост и развитие отряда не по четкому плану, а по закону дикой природы: кто дерзкий и решительный, тот и растет. Впрочем, Евгений, более привыкший к военному порядку и дисциплине, перешел в образованный из части батальона «Восток» Александра Ходаковского, 11-й полк. Как раз в ДНР начал формироваться армейский корпус с несколькими бригадами и полками, с отдельными танковыми батальонами, двумя отрядами спецназа, батальоном и полком морской пехоты. Пуля вошел в 11-й полк.
Ополчение уходило в историю болезненно, с трудом, ибо сама суть его отрицала традиционный армейский порядок и дисциплину. Впрочем, людям, приехавшим в Донбасс издалека, чтоб воевать, и многочисленным местным ополченцам деваться было особо некуда. Отряды превращались в полки, которые делились на роты и батальоны, начались назначения на офицерские, командирские должности, стала зарождаться своя особая военная элита ДНР. Никаких российских частей, прибывших на войну с Большой земли, не было, да, был аппарат военных советников, но в полках это были считаные единицы. Бойцы больше доверяли своим ополченческим командирам, завоевавшим уважение и доверие в тяжелых боях, их в основном и слушались. Потом постепенно начал зарождаться не свой особенный, а более похожий на российский военный порядок, появилась штабная документация, началась плановая боевая учеба, полигоны загремели орудиями и автоматными очередями, снайпера заговорили о новых винтовках, и все это шло совершенно неотрывно от реальных боевых действий. Это была, так сказать, старая война, архаичная, без коптеров и ракет.
Вообще-то, Евгений Андреев – коренной моряк, но об этом никогда никому не рассказывал. Это потом я узнал, что Пуля – это не позывной изначально, это его прозвище, полученное на Сахалине в молодости. Он летал как пуля на машинах. На сводивших его с ума мотоциклах, на своей яхте под названием «Лидер». Женя занимался в родном Хомске парусным спортом, был действующим яхтенным капитаном, ходил в море под парусом как капитан, участвовал в международных парусных регатах, пока не началась война.
Евгений Андреев начал в 11-м полку командиром взвода. В элиту он не стремился, его целью была война, и он был абсолютно уверен, что Донбасс победит, да все верили, все делали эту победу. Пуля сразу прослыл любителем решать самые трудные и нестандартные задачи. Очень быстро он стал командиром роты и получил под свою ответственность отдельный участок линии фронта, точнее населенный пункт, бывший населенный пункт на северной окраине Донецка, который имел два названия: Жабичево и Жабуньки. Мы использовали второй вариант. Это поселок, состоящий из частных владений, абсолютно разрушенный украинской артиллерией населенный пункт, примыкающий к Донецкому аэропорту и уходящий в сторону печально известного поселка Пески, из которого, собственно, стреляли по Жабунькам, аэропорту и по самому Донецку, чаще по поселку Октябрьский, который все восемь лет трясся от разрывов украинских снарядов, дома горели, женщины и дети плакали, водители ездили по Октябрьскому с опущенными стеклами и без музыки, чтоб слушать звук выхода снаряда из украинской пушки, зная, столько есть секунд, чтоб укрыться. Вообще, в ДНР и дети, и старики знали тактико-технические характеристики РСЗО, минометов, орудий, по звуку определяли, откуда и куда бьют, как и где надо спасаться.
Так вот, Пуля руководил обороной Донецка на участке линии фронта, проходившей за поселком Жабуньки. Он, как ротный, располагал свой штаб в каком-нибудь более-менее целом доме, туда переезжала кухня, с мешками картошки и лука, пакетами с макаронами, ящиками тушенки, заваркой россыпью и в пакетиках, которые назывались там «утопленниками», банками заварного кофе, закопченными чайниками и кастрюлями, целым набором разнокалиберных стаканов и кружек. Ложки были общественными, каждый свою за голенищем сапога не носил, после еды убирались и мыли посуду сами. Поваром был боец с позывным Ворон, он же был ротным врачом. Естественно, в той и другой профессии он был самоучкой, но с большой практикой действий в экстремальных условиях.
Как только дом сжигала и разваливала украинская артиллерия, штаб роты переезжал в другое здание, потом в другое.
Пуля всегда возился с картами местности, он уже тогда активно использовал электронные карты и видеосъемку, у него обязательно был свой коптер, которым он дважды в день… лично управляя, облетал и свои позиции, свой участок линии фронта и обязательно залетал на позиции ВСУ. У каждого бойца на гаджетах были карты местности с обозначениями персональных основных и запасных секторов обстрела. Это семнадцатый год.
Андреев был продвинутым командиром, он четко знал боевые характеристики имеющегося у него оружия, артиллерии и того оружия и техники, что ему не хватало.
В его голове вмещались данные о раненых и больных, о пайке на позициях и лысых колесах единственного ротного грузовика «Урал». Он любил пожалиться на отсутствие того, сего, первого,
