Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков

вникать, размышлять, больше начали посещать передний край, смотреть, что здесь происходит, больше начали слушать людей именно с низов, сейчас такой период, что командующий войсками округа может пообщаться с обычным рядовым и сказать, что, где, как, может приехать на полигон, пообщаться вот с человеком с переднего края: сынок, что не так? Нет, командование поменяло полностью подход к СВО, к ведению боевых действий.

– По дому скучаешь?

– Конечно, скучаю, все скучают. Но мне-то проще, я-то сам из Донецка, а вот ребятам, которые приехали из других областей, допустим, с Урала или из восточной части России, им-то, конечно, тяжелей, поэтому я еще нормально.

– А в отпуска ходят люди?

– Да, конечно. У нас количество людей достаточное, резервы есть, поэтому с отпусками у нас все идет строго согласно графику, человек собрался и пошел. Есть, конечно, нюансы, когда идет наступление, есть отдельные специалисты, которых уговариваешь – сходи попозже, конечно, хорошие снайпера, хорошие пэтээрущики, с ними посложнее, а так, общая масса, конечно.

– Народ устает воевать?

– Да. Народ устал воевать, устал воевать, до СВО восемь лет сидели там в окопах. Здесь тяжело, здесь каждый день ты ходишь под пулями, каждый день под снарядами, поэтому здесь народ устал. Естественно, стараемся как-то производить ротацию, стараемся больше давать отдыхать, но все равно тяжело.

– А победа – это что такое в твоем понимании?

– Я даже не знаю. Ну, достижение целей СВО, для начала надо достичь эти цели СВО, но территориальная победа – это лишь часть победы в СВО, президент определил другие задачи, победа с фашизмом – это ж не так просто. Потому что, если западная сторона поддерживает их, ну они ж не могут не понимать, что это фашизм. Территориальная победа, для меня это будет первым шагом к победе, а там дальше видно будет, не могу сказать.

– Ну а ты к фашистам как относишься?

– Ну как может человек относиться к фашистам, ну как бы у каждого дед или прадед воевал против них, отдавали жизни, воюя против них, ну как к ним можно относиться? Как можно допускать эти факельные шествия, как можно переписывать историю, как можно на памятниках вешать эти фашистские кресты, ну это ж неправильно, как к этому относиться…

– Пленные – это фашисты?

– Нет, Саш, не все фашисты. Есть откровенные националисты, у этих людей промытые головы. Но девяносто процентов людей в украинской армии, они готовы бросить это оружие, просто ждут команды. Я уверен, что, если б поступила бы команда «назад», они бы спокойно ушли. Не все фашисты, естественно, они разбавлены, естественно, идет политическая работа для того, чтоб понимал человек – он в этом окопе не потому, что его поймали и загнали в этот окоп, а он здесь какую-то миссию выполняет.

– Сам когда стрелял в последний раз?

– На той неделе.

– И все?

– Из автомата вот прям здесь.

– А в бою?

– В бою, наверное, в 2022 году, ну, наверное, год назад.

– По противнику?

– Ну, естественно.

– Уничтожил?

– Хотелось бы верить.

В ходе нашей, можно сказать, расслабленной беседы вдруг зазвучал неприятный сигнальный свист.

– Илья, это СХТ? Сигнал химической тревоги.

– Думаю, что нет.

– Слушай, ну вы их в тонусе здесь держите, я смотрю, тут, когда команда о ракетной опасности прозвучала, все бодро побежали.

– Саш, тут, как понимаете, мы с вами сами побежали, если б не сказали, что это тренировка, если б было по-другому, я бы и сам прыгнул в окоп. А почему бойцы попрыгали в окопы? Если человек пришел сюда, он должен быть готов ко всему, а воздушные атаки случаются гораздо чаще, чем стрельба по нам из автомата, потому что дроны постоянно в небе, человек должен привыкать к внезапным командам, знать, что в случае опасности делать. Восемьдесят процентов знаний он получает здесь, в тылу, двадцать оставшихся он освоит, когда привыкнет к снарядам, остальное придет.

Полковник Илья Иванов воюет с первого дня, он Герой ДНР, это очень высокое звание, он Герой России, Золотые Звезды совершенно не изменили его. На таких, как Иванов, действительно Россия держится. Скромный, ответственный, профессиональный, главное – его не злить.

Пуля

На заре «Русской весны» все позывные были оригинальными. Потом десятками стали множиться Медведи, Лисы, Ярые, Шаманы… И позывной Пуля вовсе не один среди тех миллионов людей в России, взявших в руки оружие. Но в ДНР в самом начале тех славных дел Пулю знали только одного – Евгения Андреева, комбата стрелкового батальона 11-го полка. Обычно я рассказываю о командирах, известных на весь мир, раскрывая истории их судеб и побед, но все они, как правило, начинали с рядовых должностей. При мне Пуля завершил свою жизнь комбатом, но я уверен, что если бы Господь решил его судьбу по-другому, оставив на белом свете, Евгений Андреев стал бы большим и известным всей стране генералом, ему хватало для этого и опыта, и мотивации, и образования. Но я дружил с Пулей-комбатом. Необычным комбатом, который всегда ходил в атаку со своими бойцами, поверьте, на любой войне это большая редкость.

Итак, Андреев Евгений Андреевич родился 21 октября 1973 года в Бурятии в селе Оронгой. Родители переехали на Сахалин, где он в 1991 году окончил среднюю школу в городе Хомске. Окончил Хабаровский университет, получил специальность автодорожника. В официальной биографии даже не указана его учеба в военно-морском училище, хотя я общался с его однокашниками по училищу, и хоронили мы Евгения в июле 2022 года под военно-морским флагом.

Я хочу описать внешность Евгения Андреева. Это мужчина лет сорока, рост чуть ниже среднего, не худой, но без живота и с талией, плечи массивные и широкие, голова на крепкой шее правильной формы и абсолютно лысая, римский нос, острая челюсть, средние глаза с лучиками морщин, уходящих к вискам. Говор порой быстрый, с необычно мягким произношением буквы «ч», с вечной поговоркой: «Че, прикалываешь, че прикалываешь?»

Но если Андреев говорил доверительно, то он четко произносил все слова, договаривал предложения, не оставлял загадок, всегда был конкретен. Он всегда знал, что хочет сказать. Пуля приехал в Донбасс, как и многие, многие добровольцы, оставив свою прежнюю жизнь за порогом дома, начиная все не по сценарию, а с импровизации. Добровольцы выбирали войну по нескольким причинам. Иных тянула романтика, они мечтали окунуться в вихрь событий, которые описывались в старых советских романах: революция, новая жизнь, кто был ничем, тот станет всем. Другие хотели стрелять и воевать. У кого-то взыграла память по пройденному