Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков
Евгений Андреев, несмотря на свою жесткость и резкость, был внутри, в сердце, человеком сердобольным, участливым. Если он с кем-то дружил, то совершенно бескорыстно опекал младших и старших родственников друга, такой был характер.
Комбата Пулю очень любили солдаты. Он был строгим командиром, но берег людей как умел, изо всех сил. Однажды он позвонил своему другу на Сахалин и обратился с необычной просьбой:
– У меня есть ребята, им нужно сменить вид деятельности, они воюют, не останавливаясь, уже несколько лет, помоги им устроиться на работу, пусть это будет что-то типа реабилитации.
В семнадцатом году так было можно, уволиться из армии ДНР, потом приехать и восстановиться. Друг ответил:
– А у меня как раз река, которую я взял в аренду, просто стонет от браконьеров, ничего не могу поделать, уже все испробовал, всю рыбу выловили.
– Я думаю, мои солдаты справятся.
Так Пулю и его людей до сих вспоминают добрым словом. Его бойцы очень быстро навели порядок, река с тех пор просто трещит от огромного количества рыбы.
Евгений к своим бойцам был очень внимателен, я помню, как он навестил как-то своего бойца, тяжело раненного в легкое, и подарил ему ту самую пулю, которую из него извлекли. Это был не просто кусочек металла, многие носили такие пули на гайтане как крестик, кто-то еще носил жетоны, кто-то какие-то свои личные амулеты.
А вот о своих личных проблемах Пуля никогда не говорил. Допустим, я уверен, что мало кто из окружающих знал – у Жени было очень плохое зрение. Он ходил в линзах, причем не умел их самостоятельно вставлять в глаза. Раз в неделю он заезжал в одну и ту же поликлинику к одному и тому же врачу, который вставлял ему линзы, и Пуля дневал и ночевал в них, не снимая. Это было очень вредно, но Женя все время находился на передовой, выезжал в тыл редко. Он любил вкусную пищу, но к алкоголю был равнодушен, его единственной страстью была война. Он не радовался уничтожению врага, не шипел от злости, его затягивало ротное хозяйство, которое всегда было в полном порядке.
Основной целью боевого периода 2016–2022 годов была стабильная линия фронта. Никто в ДНР вперед не шел, но и к себе никого не пускали, это была самая настоящая позиционная война с непрекращающимися артиллерийскими обстрелами мирных сел и городов Донбасса. Мы давали улицам и проспектам свои названия: улица Артема – улица Ракетная, улица Щорса – фугасная, Клары Цеткин – снарядная. Туда вечно что-то летело и взрывалось. Украинские города жили в полном спокойствии, они все время безответно стреляли по нам.
В Жабуньках бойцы, отдыхая в неглубоком тылу, метрах в пятистах от линии фронта, меняли друг друга на позициях, вели беспокоящий огонь, наблюдали за противником, чтоб тот не двинулся вперед. То кто-то выходил в предполье и минировал подступы под прикрытием снайперов.
Однажды я увидел необычный ритуальный танец Багиры, была в роте у Пули такая снайперша. Она прикрывала саперов, минирующих подступы к нашим позициям, рассматривая в оптический прицел снайперской винтовки Драгунова лесополосу, в которой стоял противник. Вдруг на бруствер в сопровождении группы украинских офицеров поднялся как-то их важный командир в новом камуфляже. Он, уперев руки в боки, осматривал предполье. Багира решилась выстрелить и попала, сняла врага с восьмисот метров, для СВД это была нечастая ситуация. Когда группа приползла обратно, Багира танцевала, приговаривая: «Восемьсот метров! Какого жирного начальника завалила!»
Иногда в каком-то подвале у печки командиры роты взводные, замы и уважаемые бойцы вели философские разговоры. Я вот присутствовал, когда обсуждали разницу судеб. Кто-то из жителей Донецка воюет, кто-то сидит в ресторанах на проспекте Пушкина в центре и потягивает вискарь. Донецк никогда не был бедным городом, гламурные вещи в нем всегда были на высоте. Донецкие всегда все делают в полную силу, отдыхают – да, работают – да, воюют всегда инициативно, дерзко и на полную катушку. Тот спор, кстати, был завершен выводом, который мне абсолютно понравился: военные воюют, чтоб гражданским жилось хорошо, и нечего завидовать, там, в то время каждый выбирал свою судьбу сам. Пуля в том споре участия не принимал, во-первых, он не был местным и сопки Сахалина знал гораздо лучше закоулков Донецка. Во-вторых, Евгений приехал в ДНР не для того, чтоб сидеть в ресторанах, он приехал воевать, он и воевал. С Пулей далеко не всегда удавалось договориться встретиться где-то в кофейне Донецка, он не шлындрал по тылу, он всегда сидел на передовой.
У Евгения Андреева была еще одна страсть, он любил собак. Жила у него самка питбуля по кличке Монка. («Монкой» вообще называют противопехотную мину «МОН-50»), Женя так назвал собаку. И вот ночевал я как-то в штабе роты в Жабуньках, не в подвале, а фатально на мансарде одноэтажного здания, попадет снаряд, так попадет. Койка была застелена болоньевым спальным мешком. И ночью ко мне пришла Монка, она забралась к стенке, пригрелась, во сне мало того что храпела, она, отталкиваясь от стены, отодвигала меня на край кровати. Я уже спал сначала, оперевшись ступней в пол, потом и ладонью. Кричать на нее и ругаться я не стал, я ж не хозяин, могла укусить.
Как и в любом бывшем добровольческом отряде, в роте Евгения Андреева было полно эксклюзивных судеб. Был Серега Казах без ноги, помню, танцевал мне в окопе на протезе чечетку. Вроде как он вернулся домой в Казахстан, был арестован и посажен в тюрьму за наемничество. Был взрослый парень с позывным Вал, снайпер. Отсидел за убийство, лишился квартиры в родном Питере, приехал воевать, попал к Пуле. Любил обстреливать противника из гранатомета РПГ-7 с прикрученной вместо штатной гранаты восьмидесятимиллиметровой миной. На заводах Донбасса делали специальные проводники и через них такими минами стреляли. Вал пропал без вести. Ушел со своей снайперской винтовкой СВД. А еще был товарищ с позывным Чебурашка. Так он один в один был похож на американского актера Рассела Кроу в пору исполнения его главной роли в фильме «Гладиатор». У Чебурашки была одна особенность. Как-то, ночуя на передовой, наш звукооператор проснулся от того, что кто-то звал его хриплым голосом: «Игорь! Игорь!» Звукооператор стал определять в темноте, откуда шел зов. Когда разобрался,
