Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева
Я устало коснулась пальцами виска, пытаясь пригладить непослушную прядь, и замерла, глядя собственному отражению прямо в глаза. Слишком много всего для одного утра. И двести тысяч талеров взятки… вест-индское лобби готово на любые деньги, лишь бы защитить свои плантации. И Дауман, так вовремя окопавшийся в моем крыле, и графиня с её одобряющим взглядом…
— Какое платье приготовить, миледи? — прервала мои мысли Джейн, замерев у платяного шкафа.
— Тёмно-лиловое, с серебряным шитьем по подолу, — ответила я. Это был идеальный оттенок, который нужен женщине, которая ничего не празднует и ни о чем не жалеет.
Пока горничная доставала шелк, я наконец справилась с неподатливыми пуговицами амазонки. Сбросив влажное, пахнущее туманом сукно, я осталась в одной сорочке и шагнула за ширму, к дымящейся ванне.
Глава 26
Спустя час, когда с помощью горничной были завязаны бесчисленные ленты нижнего платья, а непослушные после сырого воздуха волосы уложены в аккуратную прическу, я спустилась по главной лестнице.
В гостиной уже собиралось светское общество. Вновь прибывшие успели сменить дорожные платья на обеденные наряды и теперь неторопливо прохаживались по зале, сбиваясь в кружки и присматриваясь друг к другу перед грядущей трапезой. Воздух, прогретый огромным камином, пах сухими дровами, дорогими духами и поджаренными тостами, выставленными на малых столиках. Лорд Хэмфриз радостно перемещался между группами джентльменов, добросовестно возмещая полное отсутствие светского таланта искренним, почти детским усердием. Его супруга, леди Хэмфриз, принимала приветствия у самого очага. Она улыбалась, но в её осанке сквозило напряжение женщины, держащей в голове рассадку, меню, фарфор и сложную, негласную иерархию тридцати присутствующих аристократов.
Графиня Уэстморленд обосновалась у высокого окна. С бокалом мадеры в руке, одетая в бархатное платье, она казалась монументальной — будто явилась не из запыленной дорожной кареты, а сошла прямиком с фамильного портрета.
Лорд Ярмут стоял неподалёку, небрежно облокотившись на спинку резного стула. При моём появлении он едва заметно наклонил голову, ровно столько вежливости, сколько положено по этикету, ни гранью больше.
Чуть впереди братья Честер, затянутые теперь в одинаковые фраки, увлечённо беседовали с кем-то из местных джентльменов. Но стоило им закончить фразу и синхронно двинуться к окну, мой взгляд упёрся в графа Грэхема. Появление этого человека в Холтон-парке окончательно ставило крест на надежде провести спокойные выходные. Граф уже прочно обосновался у столика с вином; по тому, как размашисто он жестикулировал и излишне громко выговаривал что-то своему случайному собеседнику, было очевидно, что к мадере лорд успел приложиться ещё в дорожной карете.
Справившись с мгновенным замешательством, я взяла бокал с хересом у подошедшего лакея. Чуть приподняв его, я издалека улыбнулась мисс Прескотт, кивнула замершей у дивана Эстер и неторопливым шагом прошла вглубь гостиной, ближе к камину. Где в дальнем углу у самой стены, я заметила ещё одну фигуру.
В глубоком кресле сидел незнакомый старик. Он не вставал при чьём-либо приближении, не искал ничьих взглядов и не утруждал себя дежурными улыбками. В его лице читалось полное отсутствие интереса к происходящему или, что вероятнее, давно выработанное умение этот интерес скрывать. Когда его взгляд на секунду коротко зацепил мою лиловую юбку, я почувствовала странный укол — быстрый, колючий, словно меня просветили насквозь — и старик тут же отвернулся обратно к окну, потеряв ко мне всякое внимание.
— Леди Сандерс.
Дауман материализовался так внезапно, что от неожиданности я едва не пролила херес. Он уже успел сменить дорожный редингот на элегантный фрак винного оттенка и теперь с безупречной полуулыбкой протягивал мне фарфоровую тарелочку.
— Вы изумительно выглядите. Тёмно-лиловый вам чрезвычайно к лицу. Он подчеркивает… некоторую интригу.
— Благодарю, — отозвалась я, заставляя себя улыбнуться в ответ на это слишком очевидное ухаживание.
Графиня Уэстморленд, казалось, была полностью поглощена видом из окна, однако от её внимания не укрылось ни единого слова. Её лицо оставалось безупречно бесстрастным, но едва заметный, почти царственный наклон головы выдавал сдержанное одобрение, которое она никогда не стала бы демонстрировать открыто. Теперь утренний эпизод в холле, когда графиня столь нарочито поощряла усердие Даумана, не вызывал сомнений: она вела какую-то свою игру, и Эдвард был первой фигурой, которую она двинула вперёд.
— В Холтон-парке сегодня непривычно многолюдно, — продолжал сэр Эдвард. — Леди Хэмфриз превзошла себя, хотя, признаться, здешнее общество кажется мне излишне…
Дауман не успел закончить. В этот момент двухстворчатые двери распахнулись шире, и на пороге явился невозмутимый Мортон, чтобы громогласно объявить, что обед подан.
Процесс рассадки в большой столовой напоминал развертывание полков перед неизбежным сражением. Шуршали шелка, слуги с безупречной выучкой выдвигали массивные дубовые стулья, а гости занимали места с обманчивой небрежностью, за которой всегда кроется жесткий светский расчет.
Меня поместили по правую руку от лорда Хэмфриза — хозяйское внимание, к которому я уже успела привыкнуть. А вот то, что Эдвард Дауман снова оказался прямо напротив, случайностью уже не выглядело. Занимая свое место, графиня Уэстморленд скользнула мимолетным взглядом по нашему ряду и едва заметно кивнула, словно констатируя, что фигуры расставлены в строгом соответствии с ее замыслом.
Суровый старик расположился в самом центре стола. Он демонстративно проигнорировал негласные правила иерархии и выбрал позицию, откуда вся длинная зала, просматривалась как на ладони. Его бесцветные, пронзительные глаза сканировали лица присутствующих с холодным любопытством.
Лорд Ярмут занял почетное место по левую руку от хозяйки дома, а граф Грэхем устроился чуть поодаль от него. Его рука, еще до того, как лакеи разлили первое вино, уже уверенно потянулась к тяжелому хрустальному графину.
Лорд Гренвиль сидел наискосок от меня. Расстояние между нами было достаточно большим, чтобы исключить любую возможность приватной беседы, но при этом достаточно близким, чтобы мы могли отчетливо слышать каждое слово друг друга.
Когда лакеи бесшумно расставили глубокие тарелки с дымящимся супом из каштанов на густом бульоне, над столом поплыл плотный осенний аромат. Меню сегодняшнего обеда явно составлялось с учётом утреннего выезда: на огромных серебряных блюдах уже красовались запечённые рябчики под тёмным соусом, пирог с олениной и маринованная слива. Разговор, разумеется, начался с утренней стрельбы. В Норфолке это было так же неизбежно, как сырой туман по утрам.
— Четыре фазана в таком молоке — это либо подлинное мастерство, либо совершенно немыслимое везение, — заметил лорд Хэмфриз, подаваясь вперед и обращаясь к Гренвилю через несколько кресел. —
