Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева
Некоторое время мы ехали молча. Это было комфортное затишье, когда двоим не нужно вымучивать темы для разговора, его вполне заполняли мерный стук копыт и шорох сырой травы.
— Я ведь так и не поблагодарила вас, — нарушила я тишину, чуть придержав каурую, чтобы идти вровень с его вороным. — Лично. За семена. Сколько я вам должна, лорд Гренвиль?
Гренвиль тихо рассмеялся, качнув головой.
— Ничего, леди Сандерс. Поверьте, недоумение на лице берлинского учёного полностью окупило все расходы. В Пруссии сейчас настоящий переполох вокруг опытов Ахарда, и когда я явился просить семена силезской свёклы в подарок для дамы, старик до последнего искал во мне скрытые мотивы.
— Полагаю, это его весьма удивило, — с улыбкой произнесла я.
— Не то слово. Однако самое любопытное он рассказал мне перед моим отъездом, когда мы распивали вторую бутылку рейнского. Незадолго до меня у него объявились другие господа из Англии. Семена их не интересовали — они предлагали профессору совершенно сумасшедшие деньги, около двухсот тысяч талеров, за то, чтобы он объявил свои исследования провалом и тайно сжёг все запасы.
— Вот как, — проронила я.
Внутри у меня всё похолодело, а губы сами собой сжались в тонкую линию. Проклятие. Значит, вест-индское лобби уже пронюхало об этих изысканиях, и тростниковые магнаты в панике.
— Уверен, старик своим рассказом хотел убедить меня в особой ценности этих семян, — Гренвиль пустил коня чуть быстрее, обходя раскисшую колею. — Но всё же… Вы действительно верите, что сможете сделать то, о чём пишет этот Ахард? Зачем вам это? Мне довелось попробовать его свекловичный сахар в Берлине — признаться, на вкус он совершенно отвратителен. Ни один приличный человек в Англии не станет подслащивать им свой утренний чай, пока жива хотя бы одна плантация на Ямайке.
— Вы поразительно практичны, лорд Гренвиль, — я вернула себе самообладание и улыбнулась.
Секрет хорошего сахара крылся не в самой свёкле, а в правильной фильтрации сока через известь и уголь — до этого Ахард со всей своей дотошностью пока просто не додумался. А значит, у меня был шанс.
— Но я всё же рискну провести пару опытов. Посчитайте это моим ботаническим капризом.
Гренвиль понимающе кивнул, принимая правила игры без лишних расспросов. Мы к тому времени уже углубились в вековую дубовую аллею. Вскоре за поредевшей от заморозков листвой, показались высокие окна усадьбы, уютно отсвечивающие теплом, а у парадного входа творилось настоящее столпотворение.
Дорожные кареты, густо покрытые серой пылью, выстроились в неровную цепочку. Слуги сгружали окованные железом сундуки, кучера у коновязи негромко переругивались, осаживая уставших лошадей. На дверцах ближайшего экипажа отчетливо читался герб графини Уэстморленд, чуть дальше виднелись узнаваемые знаки семейства Ярмут, а за ними — еще два незнакомых, но явно старинных и претенциозных вензеля.
— Гости, — раздался из-за плеча голос леди Джерси. В ее интонации звенящая светская радость так откровенно смешивалась с предвкушением новой сплетни, что Сара даже не пыталась это скрывать.
Гренвиль тоже скользнул по каретам оценивающим взглядом. Его брови на секунду сошлись к переносице, пальцы на поводьях чуть натянулись, но он не произнес ни слова.
В холле нас встретил форменный бедлам. Хозяева приветствовали новоприбывших, Мортон привычно-невозмутимо дирижировал слугами, а сундуки непрерывным потоком двигались вверх по лестнице. Мы, охотники, ввалились в этот шум раскрасневшейся, пахнущей туманом и мокрой суконной шерстью толпой, окончательно превратив чинный дом в театральный балаган.
Из малой гостиной, едва не столкнувшись с лакеем, несшим чей-то баул, неторопливо выплыла графиня Уэстморленд. Шум холла её ничуть не тревожил; она царственным взглядом окинула суету и направилась прямиком к Саре, которая шла чуть впереди меня.
— Охота в такую погоду? Впрочем осенью всегда сырость и грязь, — изрекла графиня. — Дороги от самого Лондона просто ужасны. Надеюсь, в лесу было суше?
— Ничуть, — Сара поправила сбившийся воротник. — Сплошной туман и норфолкская грязь.
— И тем не менее, вы выглядите хорошо, леди Сандерс, — графиня повернулась ко мне. — Хотя здешний климат способен погубить любой цвет лица. Эдвард, надеюсь, вы оберегали леди Сандерс от сырости и местных ухабов?
— Ровно настолько, насколько миледи позволяла к ней приблизиться, — Дауман белозубо улыбнулся, изящно склонив голову сначала перед графиней, а затем переведя сияющий взгляд на меня. — Леди Сандерс управляется с лошадью так, словно выросла в седле, и едва ли нуждается в телохранителях. Хотя я был бы счастлив предложить свои услуги.
— Джентльменам полезно проявлять усердие, — обронила графиня, и в её взгляде на секунду промелькнуло одобрение, адресованное Дауману.
Она тут же потеряла к нам интерес, а Сара, поймав её очередной критический взгляд на свои растрепавшиеся волосы, досадливо фыркнула и решительно повернулась к лестнице. До обеда оставался едва ли час, и дамы, сообразив, что причёски требуют немедленной реанимации, дружной толпой бросились в свои покои.
Я тоже поспешила уйти, мечтая поскорее сбросить промокшую амазонку и привести себя в порядок. И уже почти приблизилась к выделенным мне комнатам, когда за спиной, гулко отдаваясь в полупустом коридоре, раздался торопливый шаг.
— Какое восхитительное соседство, леди Сандерс, — Эдвард Дауман поравнялся со мной, замедляя ход. — Оказывается, меня определили сюда же. Моя дверь сразу за вашей.
Я остановилась и повернулась к нему. Дауман улыбался своей самой обезоруживающей, открытой улыбкой, в которой сквозила такая откровенная, мальчишеская невинность, что мне сразу захотелось проверить, на месте ли мои карманные часы.
— Действительно, как удачно, — отозвалась я с безупречной, ледяной любезностью.
Я одарила его мимолётным кивком и, не давая вставить ни слова, повернула медную ручку. Щёлкнул замок, отрезая коридор вместе с застывшим там Дауманом, и я скрылась в полумраке своих покоев.
Джейн, только что расставлявшая на столике фарфоровые флаконы, испуганно обернулась на стук двери и тут же присела в коротком книксене.
— Миледи, я уже приготовила ванну за ширмой, — она бросила быстрый взгляд на мой наряд. — Но вода успела немного остыть, я прикажу принести горячей.
— Давай, — я с удовольствием стянула тяжелые от сырости перчатки.
Пока горничная торопливо шуршала юбками и гремела кувшинами за дверью, созывая слуг, я подошла к высокому трюмо в простенке между окнами и
