Ромодановский шлях. Начало - Даниил Сергеевич Калинин

- полковник Фанстробель очень даже нас гонял! В бою на галере я дробовую пищаль взял у турка, а сейчас, когда с татарами перестреливались, подобрал мушкет павшего ратника. Он-то в дальнем бою сподручнее...

Прохор отрицательно мотнул головой, неопределенно бросив:

- Тебе и дробовая пищаль сгодится... Ты вот что, Митрофан - сей бывший невольник магометанский по слухам родич твой дальний?

- Д-да...

Настал черед и казака мяться под пристальным взглядом есаула; тот утвердительно кивнул, после чего указал не терпящим возражения тоном:

- Коли так, завершайте трапезу. Покажешь ему хоть немного, как рубить, да как саблей в сече перекрываться... А ты, рейтар - бороду сбрей. Оставишь токмо усы да на подбородке волос немного... И в одеяние татарской облачись, как только Митрофан тебя сабелькой владеть подучит.

Семен, подавив растерянность усилием воли и почуявший вдруг неожиданное воодушевление, тотчас выпрямился:

- Выступаем в поход?

Есаул согласно кивнул:

- Выступаем. И у меня каждый опытный всадник на счету: большинство казаков к пешему бою привычны, да к походами морским, а вовсе не к седлу... Так что не медли.

Глава 18.

…- Смотри.

Митрофан замер у связки перевязанных между собой тонких прутьев, воткнутых в землю – в связке, однако, образующих довольно прочную конструкцию. С серьезным, строгим лицом он потянул саблю из ножен, одновременно с тем начав объяснять:

- Самый сильный удар сабли – это косой удар. Умелый рубака способен перехватить им ствол молодой березки – или же развались соперника от плеча до пояса.

Семен, внимательно следящий за товарищем с обнаженным шамширом в руках, быстро кивнул, хотя и несколько усомнился на счет слов родича – а тот продолжил свой сказ, потянув саблю вверх:

- Поднимая клинок, ты тянешь рукоять ее вверх, в то время как острие сабли смотрит в землю. Когда рукоять поравняется с виском, ты поднимаешь ее над головой – но смотри внимательно! Это не только атакующее, это и защитное движение! – Митрофан вновь опустил свой кылыч, задержав рукоять у головы и целиком развернув клинок вдоль левого бока. – Коли ворог пытается рубануть тебя слева, ты, почитай до пояса перекрылся своей сабелькой. Повтори!

Семен послушно вскинул трофейный шамшир, поставив им блок – и Митрофан тут же ударил по нему, без труда провалив защиту Орлова! Хотя и рубанул-то казак довольно медленно и совсем не сильно…

- Показываешь верно, но держать клинок нужно жестче! Ладно, это мы еще поучим… Так вот – поднимая саблю над головой, ты выполняешь защитное движение от рубящего сверху удара. Но коли вражий меч уже летит к твоей голове, лучше хоть немного в сторону сместиться – а острие собственного наклонить вниз. Тогда клинок ворога соскользнет по защите вниз – а ты в ответ рубанешь по открывшейся шее или голове поганого!

Митрофан стремительно и резко повторил движение в ускоренном темпе: вначале смещаясь подшагом в сторону от удара воображаемого противника, ставя над головой «скользящий» блок – а после рубя в ответ! Затем, опустив саблю, он уже медленнее повторил атакующее движение – через блок слева, блок над головой, и…

- И теперь, когда рукоять сабли оказлась над правым плечом, я кистью разворачиваю ее над головой – да закручиваю плечи в удар, рубя наискось! – донец для наглядности трижды повторил движение, останавливая клинок лишь у самой вязанки. – Таким образом я разгоняю саблю, даю ей требуемую силу. Чтобы она и сквозь тело прошла, и пансырь аль мисюрку разрубила…

Семен понятливо кивнул.

- Но не менее важен наклон, под которым лезвие твоего клинка встречает препятствие. Ведь даже если ты сумеешь разогнать саблю, но рубанешь ее криво иль косо, то и удара не будет – так, толчок. Попробуй пока медленно…

Семен в одночасье загорелся еще старой своей мечтой освоить клинок – и принялся покуда медленно, старательно повторять движения, что показал ему Митрофан. Поднял саблю через левый блок, вскинул в защите над головой – а после крутанул кистью, опустив под косым углом к вязанке прутьев… И еще раз, и еще! Получалось вроде нормально – но родич смотрел на Орлова с неудовольствием, наморщив лоб.

Наконец, казак махнул головой:

- Ладно, а теперь попробуй рубануть быстро. Постарайся рассечь как можно больше прутьев…

Донец не успел договорить – хищно свистнула в воздухе татарская сабля, устремившись к лозе! И вгрызшись в вязанку, застряла, перехватив примерно половину прутьев – да пронзило вдруг запястье Семена острая боль…

- Ого-го! А неплохо-то для первого раза!

Митрофан с удивлением воззрился на разваленную до середины вязанку, после чего добавил:

- Это ты, почитай, не просто порезал ворога или оглушил – это уже, почитай, тяжелая рана! Но смотри – клинок застрял, он и в теле застрял бы… Вот как извлечь, да? А ты чуть вперед навались всем телом – да резко потяни саблю вниз, к себе, в одно движение!

Семен, стиснув зубы от беспокоящей боли в запястье, сделал все в точности, как подсказал ему родич – надавив на саблю, он рванул ее к себе и вниз… И ведь застрявший клинок довольно легко освободился, развалив еще пару прутьев из связки! На что казак довольно заметил:

- Вот ты сейчас не рубил, а почитай, резал. Однако опытные рубаки могут это все в одно движение сделать – рубануть саблей, да протянуть ее по телу ворога, рассекая плоть… Называется это удар с протягом.

Семен только кивнул, замерев перед своим наставником с обнаженным клинком в руке – а тот вновь указал на перевязанные прутья, часть которых уже опали вниз после удара Орлова:

- Я, может, чуть толстоватой сделал вязанку – так ты сейчас попробуй рубануть повыше. Если сможешь развалить хотя бы половину ее…

Митрофан вновь не успел закончить – ибо вновь свистнула в воздухе сабля, устремившись к лозе! Удар сердца – и вот уже оставшиеся прутья посыпались на землю, срезанные трофейным шамширом, словно бритвой какой…

Но вошедшему в раз Орлову все мало – вновь режет воздух его клинок! Мгновением спустя вгрызшийся в вязанку в толстой, нижней ее части… Семен рубанул под нужным углом, инстинктивно приподнявшись на носочках и выгнувшись в спине перед ударом – да завернул плечи и направил вес тела к земле! А как только почуял сопротивление занывшей кистью, так сразу же рванул саблю на себя и вниз, рассекая последние уцелевшие прутья…

Родич удивленно вытаращил глаза, с изумлением воскликнув:

- Неужто с