Гена Портер и Зловещие Мертвецы - Константин Александрович Костин

Чтобы на троих сон снился, в котором мертвяк приходит – это уже дело привычное. Я уж как-то спокойней относится к тому стал. Да и выпивка, опять же, во сне халявная, да в хорошей компании, а утром никакого похмелья нету. Вот ежели б еще работа такая же была – во сне. Чтобы работал пока спишь, а за это деньги платят, да еще б стаж шел. Только зарплату чтобы не во сне платили, а настоящими деньгами. И стаж чтобы самый настоящий шел. Так и жить можно было бы! Да я б, может быть, тогда и на вторую работу устроился бы, чтобы одновременно за две работы спать! А то и за три разом!

Я б с тремя работами мигом Верке на шубу накопил бы, а то который год клянчит. Но сначала – себе на удочку, а опосля – ей на шубу.

Но этой ночью еще и Димка приснился, чтобы ему пусто было! Мне на заводе-то рожа его надоела, а он еще и во сне являться начал! Ладно там, с Тохой-покойником пообвыклись как-то, все же не чужой человек. А Димка и во сне в три горла жрал, разве что за пазуху не складывал хавчик. И деньги свои требовал. А чего там требовать, когда уже выжрал столько?

Утром еле проснулся. Не для того я спать ложусь, чтобы и во сне у меня долги требовали! Хоть вообще спать не ложись! Шары с утра продрал, помылся, побрился и поперлись мы к мандавошке этой… тьфу! К шаманихе.

Контора у нее в самом центре, в модном высотном доме расположена была. Такой там культур-мультур, все серьезно. Охрана, как у нас на заводе, только не такая строгая. Пропуска ни у кого не требует, только в журнальчик к себе записывает. Как я шаманку ту увидел – впервые в жизни пожалел, что женат был. Ох, до чего, скажу тебе, хороша была эта шаманиха! Одно слово – краля! Ноги от ушей, жопа – как арбуз… как два арбуза! Сиськи – натуральные бидоны, прямо на стол из кофты выпрыгнуть норовят. И все такая стройная, как тростиночка.

Я тебе так скажу: сколько веревочка не вейся, а волк, все одно – в лес смотрит. Даром, что женат я – и то все глаза на нее проглядел. Колька – тот вообще дар речи потерял. Так и зыркает на нее и облизывается, как кот на котиху. Правильно, он-то – мужик молодой, холостой. Ему такая баба в хозяйстве пригодится.

Шаманиха как Ильича увидала, так сразу говорит:

– Не время, – говорит, – еще золото отрывать. У меня индикатор специальный имеется, еще не все зло из него в землю ушло.

– Да подожди, – говорю, – со своим золотом. Тут другая проблема имеется. Но я тебе не олух какой-нибудь, дай сперва документики проверю, а то много вас, шарлатанов развелось, вот и разберемся, что ты за шаманиха такая.

Посмотрел – все чин чином. Бумаги у нее имеются, как полагается. С печатями, подписями. Ничего не скрывает, все на стене висит, в рамочках. А у меня с детства к бумагам с печатями и подписями большое доверие. Особенно к тем, что в рамочках. Вот у Степана Ильича тоже грамота в рамочке на стене висит. Не за просто же так она дадена! Была б липа какая – не стала б она ее на стену вешать, припрятала бы куда-нибудь. Да и собой больно хороша. Не может быть в такой красивой бабе зла быть. Я-то в чем-чем, а в бабах разбираюсь, у самого три штуки дома. Верка моя и две дочери были, пока замуж не выскочили. Кошка еще была, да та давно подохла.

И, вообще, я – человек жизнью наученный! Верю только в то, что потрогать можно. Вот бидоны ее потрогать можно. Я, правда, не трогал – поди, за такое и по морде схлопотать можно. Но бидоны натуральные, огромные, прямо перед глазами качаются. А ты свой интырнет трогал когда-нибудь? Вот и сиди, помалкивай!

Удостоверившись, что все взаправду, и краля эта – самая настоящая шаманиха, а не мошенка какая-нибудь, поведали мы ей беду нашу. Все, без утайки рассказали. И про то, как водку пили, и про то, как душегубы эти проклятые Тоху в могилу таблетками своими загнали. Особенно – про Димку, который, зараза, и во сне у меня долг требует.

– Так это, – говорит она, – кармическое проклятье. Обряд нужно проводить. Только обряд тот шибко сложный, свечу нужно из самого Вавилона везти. Специальную, черную, у нас таких не делают давно. Дорого обойдется.

– Вот страна пошла, – Ильич возмущается. – Раньше что угодно делали, при коммунистах не то что людей – собак в космос запускали, а нонче свечи колдовские – и те делать разучились! Скоро газеты, чтобы зад подтирать, в Китае брать начнем!

– Да ты, – говорю, – подожди, Степан Ильич. Тут деловой разговор начался. А ты, мать, не темни. Скажи точно, сколько в рублях встанет.

Я в денежных вопросах шибко грамотный стал, тут меня не обдуришь. Чего попало в магазинах не хватаю. Сперва подожду, пока со скидками продавать начнут – а там уж и хапаю, сколько влезет. Одних только кубиков куриных три коробки урвал за копейки, до конца жизни хватит!

– Так достала, – говорю, – эта нечисть, что любые деньги отдать готовы. Скажешь – тыщу, заплатим тыщу. Скажешь – пятерку, заплатим пятерку. Ты только смотри там, правильно колдуй. Тоху от нас отвадь, а то, что выпиваем мы во снах – это можешь оставить, против этого мы ничего не имеем.

И тут такую она цену заломила! Я столько денег в одном месте и не видал никогда. Вру – видал. Когда сад веркиной бабки продали. Тот, в котором моркошка и картошка росла. А после – никогда не видал. Пятьдесят тыщ захотела! И это – даже со всеми скидками Степану Ильичу. Как человеку заслуженному, с грамотой, как пенсионеру и как постоянному клиенту. Еще и акция у нее на выходных, для нас, специальная.

Я как прикинул, сколько бабла она гребет – во второй раз пожалел, что женился рано. С такой женой можно вообще не работать, только на диване перед телевизором лежать. А коли она солянку готовит, как моя Верка – то и вовсе мечтать больше не об чем!

Кольку, значит, пихаю локтем в бок, намекаю – не упусти, дескать, такую бабу. А сам думаю. Думаю, что пятьдесят тыщ – это дорого. Даже если на троих поделить