«Футуромания»: электронные грезы, желающие машины и музыка завтрашнего дня сегодня - Саймон Рейнольдс
Сюжет и фантастический сценарий «THX», если судить по меркам научной фантастики, довольно вторичны: они смешивают в кучу элементы «1984», «О дивный новый мир» и «Мы» (антиутопии Евгения Замятина 1920 года о тоталитарном Едином Государстве во главе с Благодетелем, где нет личностей, а есть лишь номера). Есть здесь и несколько заимствований из «451 градуса по Фаренгейту» Рэя Брэдбери через посредство изысканно визуализированного, пусть и несколько статичного фильма Трюффо: экипировка робокопов в «THX» напоминает вычурно-нелепую форму пожарных из «451», и в обеих лентах фигурируют почтовые ящики для доносов, позволяющие анонимно обвинить соседей. «THX» изображает мир тотального контроля с компьютеризированной слежкой по принципу паноптикума. Граждан усмиряют транквилизаторами; половая любовь запрещена, а эмбрионы выращивают в стеклянных сосудах. Мужчины и женщины либо обриты наголо, либо подстрижены под миллиметр, а у некоторых нет даже бровей. Теледиктор осыпает зрителей «благословениями Государства, благословениями Масс» и призывает: «Будем же благодарны за то, что у нас есть Торговля... Покупайте больше прямо сейчас. Покупайте и будьте счастливы». Некоторые перевертыши довольно остроумны: в этой реальности будущего преступлением считается «уклонение от приема наркотиков», а не их употребление, поскольку граждане обязаны регулярно принимать успокоительные, чтобы оставаться послушными, безропотными и лишенными либидо. Но в целом все это мы уже видели и читали.
Захватывающим фильм делают великолепные декорации, операторская работа и звуковые монтажи Мёрча, которые — как и работа супругов Бэррон над «Запретной планетой» или проекты радиофонической мастерской Би-би-си для «Доктора Кто» — балансируют в промежуточной зоне между «специальным звуковым сопровождением» для телеспектаклей и конкретной музыкой. Позже Мёрч был номинирован на «Оскар» за монтаж и сведение звука в «Разговоре» — вкладе Фрэнсиса Форда Копполы в жанр «параноидального кино» середины семидесятых (см. также трилогию Алана Дж. Пакулы: «Клют», «Заговор "Параллакс"» и «Вся президентская рать»). Несмотря на то, что действие «THX 1138» происходит в будущем, картина глубоко созвучна этим настроениям, аллегорически — в типичной для научной фантастики манере — отражая вполне современные на тот момент тревоги. «THX» буквально наводнен резко обработанными звуками: непонятно откуда доносящимися содроганиями и вибрациями, хлюпаньем, предсмертными хрипами андроидов, скрежетом режущего металла и жужжащими звуковыми волнами, похожими на бионического комара, кружащего у самого уха. То, как Мёрч использует электронную обработку для искажения голосов официальных лиц — особенно тех, кто занимается слежкой за гражданами или занимает иные бюрократические посты, — предвосхищает вокальные эффекты, которые целое decade спустя зазвучат на пластинках Cabaret Voltaire или на совместном альбоме Дэвида Бирна и Брайана Ино «My Life in the Bush of Ghosts». Подобно резким белым пространствам и холодным синтетическим поверхностям в декорациях фильма, звуковой язык Мёрча рождает ощущение, что эта среда абсолютно враждебна для человеческих чувств.
Научно-фантастический триллер Роберта Уайза «Штамм "Андромеда"» об ученых, исследующих смертоносный супервирус внеземного происхождения в изолированной подземной лаборатории, вышел в один год с «THX» и обладал схожим визуальным стилем в духе эпохи после «2001»: зловещая стерильность технократического пространства. В начале семидесятых люди все еще думали, что мир будущего будет затянут в пластик и будет отдавать легким фетишизмом — в отличие от возникшего во времена киберпанка и после него видения будущего как неопрятного и хаотичного. Но, в отличие от «THX», на этот раз сам официальный саундтрек был полностью электронным. По сути, это была самая бескомпромиссная работа подобного рода со времен «Запретной планеты». Композитор Джил Мелле был джазовым саксофонистом, который писал музыку для таких телешоу, как «Айронсайд», и увлекся электронной инженерией в поисках расширения своей звуковой палитры. Его заглавная тема к «Ночной галерее» стала первой полностью электронной музыкой для заставки американского телешоу. Получив заказ на написание музыки к «Штамму "Андромеда"», Мелле по максимуму задействовал техники конкретной музыки, отправляясь на полевые вылазки для сбора случайных звуков — шума железной дороги, гула и грохота лаборатории реактивного движения, окружающего шума и стука в боулинге, — а затем преобразовывал их с помощью манипуляций с магнитной лентой. Кроме того, он воспользовался значительно увеличившимся бюджетом, предоставленным в его распоряжение, и сконструировал лабораторию электронного звука прямо на территории студии Universal Pictures. Здесь он создал новые инструменты вроде «Перкуссотрона III» (ранней версии драм-машины), чей диковинный спектр тембров использовался для нагнетания драматизма в сцене, где вирус реагирует на рентгеновское облучение, мутируя во все более смертоносные формы.
По ходу семидесятых клиническая, гиперконтролируемая мизансцена таких фильмов, как «Штамм "Андромеда"», начала уступать место более грязным и хаотичным видениям будущего. К 1979 году даже космические путешествия утратили свой аккуратный пластиковый глянец и сделались неопрятными. Вышедший в тот год «Чужой» явил миру склонность режиссера Ридли Скотта (см. «Бегущего по лезвию» несколько лет спустя) к неправдоподобному, хоть и атмосферному полумраку (хм, то есть они способны запускать космические корабли через бескрайние просторы между звездными системами для транспортировки руды, но не могут позволить себе парочку лишних 100-ваттных лампочек?) и к непрестанно сочащейся влаге (протекающие трубы и скопившийся конденсат в «Чужом», постоянный дождь в Лос-Анджелесе недалекого будущего в «Бегущем по лезвию»). Одним из самых последних научно-фантастических фильмов, представлявших будущее безупречно чистым и ярко освещенным, был «Бегство Логана» — антиутопия 1976 года, действие которой разворачивается в месте, весьма похожем на гигантский торговый центр, кишащий юными красавцами и красавицами. Этот сценарий казался бы вполне утопическим, если бы не тот факт, что по достижении тридцати лет каждый обязан явиться на процедуру выбраковки. В «Бегстве Логана» действительно звучит великолепный, частично электронный саундтрек Джерри Голдсмита (также прославившегося своей музыкой к «Планете обезьян») с захватывающе холодными треками вроде «Flameout» и «Fatal Games». Особенно ошеломляют «порноделические» пульсации трека «Love Shop», который служит звуковым сопровождением к короткой сцене: спасаясь от гибели, герой и героиня бегут
