Океан звука: Эмбиентный звук и радикальное слушание в эпоху коммуникации - Дэвид Туп

— я понял, что суть искусства раги, по его словам, заключается в музыке между нотами. Это обращает наше внимание на то, что если представить себе координатную сетку, где каждая линия — это уровень высоты звука, то все искусство состоит в том, чтобы аккуратно провести красивую кривую от одного уровня к другому. Это похоже на каллиграфию. Труба — одинокий инструмент. Это один голос. Когда я понял, что со мной в паре может играть электронный двойник моей трубы, это было похоже на то, как если бы вместо одной кривой, проводимой одним карандашом, я взял в руку целую охапку карандашей и рисовал кривые ими. При попытке вывести эти кривые в раге получался очень воздушный, почти вокальный звук. По сути, играешь на мундштуке, а не на трубе. Я дую в него, как в морскую раковину, — это самый первобытный, фундаментальный аспект того, что я делаю. Это единственный инструмент, помимо голоса, который устроен таким образом. Сам звук изначально странен, поэтому, когда я накладываю поверх него электронные тени, возникает ошибочное ощущение, будто все дело в зеркалах, а не в живой плоти». И внутренний голос словно велел ему — как это время от времени случается с большинством профессиональных музыкантов — обнажить мастерство, скрытое за электронной маской. Его следующий проект замышлялся как сольный альбом — без обработок, без прикрас, «в акустике».

Но альбом, который в итоге получился, был далек от обнаженной интимности сольной акустической трубы. Обнаженная интимность там присутствовала — или, лучше сказать, провокационно одетая нагота, — но она растворилась скорее в сопутствующей образности музыки, нежели в инструментарии. Как указывало само название — «Dressing For Pleasure», — это был очередной шаг в сторону от аскетичной эстетики в мир хип-хопа, джаза, рагги и ритуализированного секса движения «современных дикарей». «Dressing For Pleasure» можно поставить в один ряд со всеми более молодыми гибридными жанрами — хип-хопом, джанглом, трип-хопом и так далее; их связывает тонкая нить, не имеющая почти никакого отношения к возрасту или географии. Эта нить была едва заметной, но она представляла собой звуковую атаку на музыкальный фундаментализм.

Будучи заядлым пользователем интернета, Джон Хасселл делится интересными наблюдениями о фундаментализме, которые имеют прямое отношение к напряжению между национализмом и трансглобализмом. Достаточно зайти в интернет — и вы найдете электронные дискуссионные площадки, посвященные геральдике и народным танцам. «Возможно, со временем станет удобно перекроить карту мира в соответствии с интересами людей и тем, кто в какой эпохе хочет жить», — говорит он по телефону из своего дома в Западном Голливуде. «У нас могли бы идти войны между пятнадцатым веком и двадцать первым... В прошлом, поскольку я двигался со стороны абстрактного, инструментального начала, музыка была метаязыком исполнения. Я всегда чувствовал, что музыка начинается там, где заканчиваются слова. Хип-хоп все изменил, поскольку он позволил выстроить новые отношения между словом и музыкой — такие, в которых я чувствовал себя более комфортно. В то же время каждая пластинка, которую я когда-либо записывал, всегда была своего рода фантазией, эротической фантазией. Все они вращались в одном и том же созвездии чувственности, где звучание Гила Эванса приравнивается к ощущению комфорта в определенном месте и в определенное время — возможно, это пост-оргазмическая музыка, в противовес пре-оргазмической. Я продолжаю задавать себе главный вопрос: что мне действительно нравится? Что я на самом деле хочу услышать? И как в личной сфере, в сфере сексуальных фантазий, так и в музыкальном плане все сводится к поразительно простым вещам. Я обожаю пышные, чувственные атмосферы. Обожаю красивые аккорды. Я влюблен в гармонию. Странно, но я выбрал путь дисциплин, которые не имели к этому особого отношения — по крайней мере, в смысле традиционных последовательностей аккордов, — таких как изучение раги. Хотя там скрыты огромные гармонические пласты. На самом деле рага гармонична глубоко подспудно, но я говорю о красоте того, когда у вас звучит одна нота, а под ней меняются аккорды. Внутри каждого аккорда эта нота приобретает совершенно иной характер. Каждый раз получается новая картина, но с одним и тем же передним планом. Бразильская поп-музыка, похоже, уловила это мгновенно — “One Note Samba” и так далее.

«Почему бразильцы выбрали именно это, или почему Гил Эванс выбрал именно те гармонии из всего репертуара, который существовал на тот момент? Здесь кроется нечто большее — некое глубокое, сущностное стремление к прекрасному. Прекрасное здесь определяется как то, что трогает тебя глубже всего, безо всяких абстрактных конструкций. Без необходимости уговаривать себя в том, что это красиво». В основе нашего формирующегося сегодня чувства прекрасного лежит новая тональность, в которой Джон видит эволюцию расстроенных и наложенных друг на друга семплов, особенно в хип-хопе, создающих плотные, странные гармонические диссонансы. Для людей, которые не настаивают на том, что музыка должна быть настроенной по европоцентрическому стандарту, эти звуки доставляют огромное удовольствие, а для тех, чьим первым и формирующим музыкальным опытом стал хип-хоп, эта новая тональность и вовсе является нормой.

Джон присылает мне эссе из «Skin Two» (выпуск 14), написанное Пэт Калифией и озаглавленное «Сексуальная магия: современные дикари, латексные шаманы и ритуальный СМ». «“Современные дикари” живут по большей части в городских анклавах в эпоху машин», — пишет она. «Мы должны найти способ синтезировать ритмы природы с нашей электронной жизнью. Сумбурная, сентиментальная тоска по буколической утопии не спасет нас от токсичных отходов или ядерного оружия. Нам нужен мир, где у нас будут и компьютеры, и костры». Осуждая неуместное заимствование доиндустриальных общинных ритуалов для нужд постиндустриального приватного театра секса, это блестящее эссе проливает свет на некоторые наиболее туманные области теории Четвертого мира.

И на «Dressing For Pleasure» идея Четвертого мира также получила свое музыкальное развитие. В треке «Destination: Bakiff», к примеру, были использованы семплы и нарезки фрагментов записи «Bakiff» Дюка Эллингтона. Написанная тромбонистом Хуаном Тизолом, оригинальная пьеса представляет собой пьянящий образец экзотики. «Когда Эллингтон и Стрэйхорн сочиняли «Far East Suite» в 1964 году, — писал Марк Такер в буклете к бокс-сету «Duke Ellington: The Blanton-Webster Band», выпущенному в 1986 году, — возможно, они вдохновлялись своей недавней поездкой на Восток, но они определенно опирались и на воспоминания о былых изысканиях Хуана Тизола в области музыкальной экзотики — среди них “Caravan”, “Pyramid” и атмосферная “Bakiff”. Пуэрто-риканское происхождение Тизола, похоже, не имеет почти никакого отношения к такой пьесе, как “Bakiff”, где музыкальный импрессионизм является плодом воображения композитора, а не его личного знакомства с аутентичными карибскими идиомами». А