Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа
Либо мы считаем, что земля в своей совокупности, включая все живое на ней, была создана для человека, чтобы он этим пользовался, повелевал, менял по своему усмотрению, – либо полагаем, напротив, что нужно уважать эти творения, раз они божественны, и наша роль не тиранить их, а защищать.
Алиса вся внимание. Фея продолжает. И объясняет, почему в этической плоскости также произошли глубокие изменения. Прежде прославляли силу: доблестным героем был тот, кто побеждает, силой берет верх. Теперь высшей ценностью наделяются слабые: дети, нищие, больные, жертвы становятся важнее могучих покорителей.
И представления о самих себе также в корне меняются. Прежде боги жили отдельно, вдали от людей, и лишь изредка интересовались их судьбой. Теперь же считается, что каждый может встретиться с Богом в собственном сердце, в собственных мыслях, так же как в глубинах сознания мы уединяемся с самым сокровенным и личным.
Представления о других меняются тоже. Они больше не чужаки или враги, а подобные нам, братья…
– Прости, Фея, – прерывает Алиса, – но на этот раз возражу я! Ты уверена, что все так и сработало? А как же то, что я только что видела? Убийство Гипатии, вся эта жестокость… Какое уж тут братство!
– Я говорю о принципах, об идеалах. На деле же, ты права, все это время войны, насилие, ненависть никуда не деваются, и так по сей день. Однако ключевая разница с предыдущим образом мысли в том, что всех, кто творит жестокость и разрушения, теперь, как считается, настигнет вечная кара. Раз благодаря Богу-творцу существует добро и зло, вечная душа и свободная воля каждого, значит, он может наградить справедливых и наказать вероломных по ту сторону мира. Среди всех новых идей, которые тогда возникли, идеи греха, вечной жизни и Страшного суда сильнее всего перевернули представления о человеческом существовании.
Местами мы встречаем их зачатки и в Античности, но это лишь редкие наброски. Помнишь, Сократ утверждал, что лучше быть жертвой, чем палачом? Не случайно Эразм в XVI веке называет его “святой Сократ”, чтобы подчеркнуть перекличку между его убеждениями и позицией верующих в Бога. Но чего в античной философии нет совсем, так это идеи нравственного Закона, установленного высшей волей, который люди должны соблюдать и за который они в ответе. Когда эти религиозные идеи начинают руководить жизнью все большего числа людей, мы вступаем совсем в другой мир.
Жизнь людей не ограничивается их земными приключениями от рождения до смерти. Она продолжается и после, вечно. Так что у каждого, как считается, есть довольно короткий отрезок времени – несколько десятков лет, – чтобы заслужить или загубить свою вечную жизнь. Страшнее, наверное, ничего быть не может! Вот почему мы оказались в новой вселенной. Ни у греков, ни у римлян не было идеи вечной жизни в счастье или в страданиях, в зависимости от наших поступков. Как не было и идеи, что на человечество возложена особая роль в проекте некоего единого Бога-творца. А из-за всего этого и думать, и жить люди начинают по-другому. Разумеется, сбор урожая, пища, одежда, дома – все это остается плюс-минус как было. Но в умах происходит сдвиг. Теперь все озабочены тем, чего хочет Бог и что из своей воли он раскрыл людям. Начинают задаваться вопросами, как правильнее ему подчиняться или заслужить его прощение, когда совершил ошибку. Эти вопросы заняли центральное место. И стали всплывать постоянно, повсюду, от стран Европы до Ближнего Востока.
Алиса задумывается. Молчит, разглядывает ботинки. Что-то с этим Богом ее смущает. А может, даже и беспокоит. Она не решается задать один вопрос: что такое Бог? Идея? Но идея чего? Существо – но какое? Она прокручивает в голове вопросы, не подбирая для них слов. Однако Фея, как всегда, догадалась.
– Нужно не путать Бога философов, то есть саму его идею, и Бога религий. Философы рассматривают Бога как концепцию, главное свойство которой – беспредельность. Подразумевается, что это высшая, бессмертная Сущность, чистый дух, обладающий безграничным умом, безграничными возможностями и безграничной милостью. Также предполагается, что ему известно все: что было и что будет. С точки зрения религиозных людей, напротив, не идея Бога должна занимать умы, а скорее те тексты, в которых Бог якобы сообщил людям свой Закон, свою волю, свое слово.
На самом деле очень может быть, что Бог – это идея… того, чего идеями не охватить! Мы, людишки, не знаем по-настоящему, что такое чистый дух, безграничный ум, безграничные возможности и безграничная милость. Когда мы пытаемся об этом помыслить, сразу замечаем, как безграничность ускользает от нас. Беспредельный, безликий, безупречный образ Бога превосходит возможности нашего воображения и понимания. Вот почему это парадоксальная, крайняя идея.
Алиса не отступается, она хочет понять, соотносится ли эта идея с действительностью. Или это просто фантазия?
– Никак не узнать! – отвечает Фея. – Вот почему это вопрос веры. Никакой опыт, никакие теоретические выкладки не могут дать однозначного ответа. Бесспорно одно: идея Бога изменила ход истории, потому что это не просто идея! Она связана со всеми прочими идеями, в частности, с самыми ключевыми: идеями любви, жизни, смерти, добра и зла, долга, невинности и вины. И для тебя, интересующейся вопросом “Как жить?”, должно быть очевидно, что ответы на него будут разные – в зависимости от того, веришь ли ты, что Бог существует, установил правила и наблюдает за тем, что ты делаешь, а чего не делаешь, или же полагаешь, что люди сами определяют, какой будет их частная и коллективная жизнь, ни с кем не считаясь.
В душе у Алисы сумбур. Вопросы эти вне ее понимания. То есть они касаются ее напрямую, но все равно вне понимания. Внутри что-то скребет. “Я должна найти ответ, это важно, – и в то же время ответ недостижим. Я должна найти – и не могу. Я должна думать, рассуждать логически – и в то же время уверена, что до ответа не дойти разумом, по крайней мере, одним только разумом. И я не знаю, куда деваться…”
Кенгуру чувствует Алисино смятение.
– Я могу как-то помочь? – спрашивает он.
Она объясняет суть своего замешательства: такое чувство, что перед ней жизненно важный вопрос, который не разрешить рассуждениями.
– Точнее,
