Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа
Не веровать – такого варианта у человека нет. Но быть философом, ученым, мыслителем – все это сохраняет прежний смысл. Весь вопрос в том, как это может уживаться. Раз Божественные тайны превосходят людское понимание, значит ли это, что нужно лишь верить? Или можно также анализировать, постигать, искать истину путями разума? А вдруг перед нами две истины? Одну Бог поведал нам в своих текстах и слове, а другая открывается силой нашего ума? И равны ли тогда обе истины? Или несовместимы? Или их можно увязать между собой? Эти вопросы занимали множество философов и ученых.
Фея упоминала Отцов церкви. Будучи воспитаны на греческой логике, они пытаются сопоставить ее с христианским откровением. Могу предложить тебе поглядеть, как несколько поколений спустя похожие вопросы объединили исламских мыслителей.
Дневник Алисы
Вообще-то я никогда не задумывалась над всеми этими вопросами вокруг идеи Бога. Думала, они касаются только верующих. Зря. Теперь я вижу, что независимо от веры и религии эта идея имеет колоссальное значение в самых разных сферах.
Что взять за девиз?
“Бог присутствует совершенно во всем”
(Климент Александрийский, “Строматы”)
Эту цитату откопал Кенгуру. Она впечатляет, потому что заставляет думать. Я понимаю, что автор, будучи и философом, и христианином, имеет в виду, что каждый миг существования следует рассматривать как священный, неважно, возделываем ли мы поля, ведем корабль по морю, занимаемся другими обязанностями.
Но интересно, что будет, если заменить в этой фразе слово “Бог” на другую идею, сказав, к примеру: “Природа присутствует совершенно во всем”? Или не природа, а жизнь, или смерть, или, наконец, любовь. Общая мысль сохранится? Или станет совсем другой? По-моему, трудно сказать.
Глава 23. Золотой век ислама. Авиценна в Бухаре, тысячный год
Все еще ошеломленная Алиса уже ничему не удивляется. Как она только что узнала, они с друзьями телепортировались в нынешний Узбекистан. В больницу Бухары, города на Шелковом пути, примерно в двух тысячах километров на северо-восток от Багдада. А эпоха? Ровно 1000 год. Почему?
– Потому что в этом году одному величайшему гению исполнилось двадцать лет. Его зовут Ибн Сина. Или Авиценна, для европейцев. Смотри, слушай и думай…
Потолок такой высокий, что едва различаешь мозаичный орнамент. Снаружи яркое солнце, ревет ветер, но внутри приятно и свет мягкий. Алиса вошла в здание через огромную дверь, сперва миновав просторный двор с галереями. Лицо ее скрывает капюшон – женщинам здесь находиться нельзя, – и стражник в богато расшитом облачении проводит ее в зал ожидания с толстым ковром на полу. Рядом, прямо на ковре, сидят десятка три мужчин разного возраста в пестрых одеждах. Алиса в огромной больнице, и эти врачи пришли со всех окрестных земель, чтобы поучиться у совсем молодого юноши.
Он годится им в сыновья, а некоторым и во внуки. Но все они добирались издалека, чтобы послушать его лекцию. Потому что этот вундеркинд ясно и точно объясняет методы великого греческого врача Гиппократа, а также знает лекарственные средства, разработанные Андромахом, который лечил римского императора Нерона. Еще он подробно разбирает, как Гален, врач при императоре Марке Аврелии, ставил диагнозы и составлял рецепты. Этот гений все прочел и все запомнил. Он умеет упорядочивать, сортировать и сопоставлять огромные груды знаний. Настолько хорошо, что ему официально доверили преподавание… едва ему минуло шестнадцать! Неслыханно.
Когда двери учебного зала – ротонды с очень высоким потолком – раскрываются, Алиса незаметно протискивается вглубь. Врачи садятся на пол по-турецки, на коленях у них дощечки для записей. Юный Ибн Сина, он же Авиценна, говорит стоя, без конспектов, ясным голосом. Он невысокий и очень худой. Алиса поражена, какие у него тонкие черты и какие длинные руки. А еще замечает его бледность и пронзительные темные глаза.
Занятие посвящено “териакам”, лекарственным составам, которые изобрели греки и доработали римляне и рецепты которых встречались на протяжении всей истории медицины.
Кенгуру, оставшийся снаружи, нашептывает Алисе в наушники:
– “Терион” на греческом означает дикого зверя, опасного и вредоносного. Изначально под териаками понимались средства для борьбы с последствиями укуса змеи, ее яда. Но постепенно этим противоядиям стали приписывать все более широкие лечебные свойства. Делались они из нескольких десятков компонентов и стали волшебным снадобьем, якобы исцеляющим от самых разных болезней, а также предупреждающим любой недуг.
Юный лектор объясняет, что териак Андромаха – самый действенный, включающий в себя шестьдесят пять ингредиентов – “эффективен при болезнях печени, селезенки, желудка, почек, включая камни в них, и воспалении кишок. Он замедляет сердцебиение, останавливает кровь…” Затем Ибн-Сина, снова по памяти, перечисляет все шестьдесят пять компонентов, объясняя их свойства и действие.
Изумленная Алиса выскальзывает украдкой из зала и находит Кенгуру возле больничной ограды.
– Мне бы разобраться, – говорит она. – Вот мы где-то среди холмов, вокруг бескрайние равнины, по которым на тысячи километров бредут только караваны верблюдов из Китая в Багдад. Нерон умер много веков назад, Марк Аврелий тоже, как и их врачи. Откуда этот юный ученый знает их труды, да еще пересказывает их на арабском?
– Отличный вопрос! – говорит Кенгуру. – Это долгая история, но перескажу вкратце. После падения Римской империи всюду надолго воцаряются беспорядок и нищета. Целые города брошены на произвол судьбы, долгие путешествия становятся еще труднее и опаснее, библиотеки сожжены или заброшены, многие произведения уничтожены, утрачены… Средневековье уже не помнит античных знаний.
Труды греческих ученых и философов продолжат свой путь в Дамаске, а потом в Багдаде. Почему? После того как возник ислам, несколько войн привели, кроме прочего, к завоеванию арабами Дамаска в 635 году и взятию Александрии в 641-м. В Багдад прибывает огромное количество греческих рукописей. Их кропотливо переводят на арабский сообщества профессионалов в так называемых Домах мудрости. Правящие династии организуют этот огромный переводческий труд, чтобы обогатить познания в арифметике, геометрии, ботанике, астрономии, физике… и медицине. Вот почему молодой Ибн Сина так хорошо знает греческих врачей и их лекарственные средства. Но переводят также и Платона, с которым ты виделась, и Аристотеля, у которого была на лекции про дружбу, и многих других философов,
