Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа
Всеми возможными путями, тысячами способов они силятся совместить два наследия: греческое интеллектуальное и иудео-христианское духовное. К примеру, Климент Александрийский вообще определяет Христа как “варварского философа”.
Звучит удивительно, так что требуются пояснения. Христос, по мнению Климента, философ, потому что говорит истину, несет ответы на наши вопрошания и учит главному, что нужно знать, чтобы жить хорошо. Прибавка “варварский” означает, разумеется, не то, что он был жестоким, а лишь то, что он не был греком. Греки делили все человечество на греков и варваров. Вопреки расхожему пониманию, в этом слове нет никакого презрения. И египтян, и индийцев, к примеру, греки высоко ценили за их знания и образ жизни. Но все равно они были “варварами”, то есть чужестранцами.
В этом смысле иудеи тоже варвары. Климент хочет показать, что истина обитает не в Греции. Греческие философы постоянно спорят, противоречат друг другу, расходятся во взглядах. И, напротив, по его мнению, голоса иудеев и Иисуса согласуются: “Итак, варварская философия, которой мы следуем, является совершенной и истинной”[16], – пишет он. И в своих главных трудах, которые он назвал “Строматы” – от слова “лоскутное одеяло”, то есть сборники на разные темы, – он говорит именно об истинности христианской веры.
Фея Возражения вмешивается. Она тоже делает скидку на пережитое Алисой потрясение. Однако решает, что лучший способ помочь ей с ним справиться – расширить дискуссию, тем самым сдержав слово и продемонстрировав, чем знания о той эпохе будут полезны для нынешних поступков и понимания, как жить в XXI веке.
– Отголоски перемен, происходящих в эпоху, которую ты сейчас наблюдаешь, заметны и по сей день. Время воспринимается теперь по-другому. Ответы на вопрос “Как жить?” тоже не те, что раньше. Представления о человеческой жизни меняются. И о природе тоже. В политической жизни также идут изменения. Этот растянувшийся на многие века переворот связан с идеей Бога. Она становится центральной для всей последующей эпохи. Античность веками не знала идеи вечного, единого, всемогущего Бога-творца. Кроме иудеев, ни у кого таких представлений не было. Все верили, что существует множество богов и богинь, с особыми и ограниченными возможностями. Когда идея единого Бога начинает распространяться – сначала через христианство, сперва гонимое, а позже торжествующее, а следом через ислам, – это меняет все.
– Потому что все стали верующими? – спрашивает Алиса.
– Не то чтобы все разом! Но потихоньку, из поколения в поколение, все общество изменилось. И это преобразило Страну Идей.
– Так было везде?
– Нет. Китай, Индию и другие цивилизации эти изменения тогда не затронули. Они проявились только в Европе и землях вокруг Средиземного моря, на Ближнем Востоке, однако позже приведут к последствиям мирового масштаба. На самом деле все те века зрел титанический сдвиг. И, чтобы понимать сегодняшний мир, в котором ты живешь, и думать, как в нем поступать, нужно быть в курсе того процесса. Я обрисую тебе его в общих чертах, а Кенгуру, где нужно, дополнит.
Фея сдвигает кресла в круг. Полет проходит стабильно. Мышки, с облегчением сняв шлемы, трут мордочки. Алиса же хочет сперва прояснить один момент.
– В том, что ты сейчас сказала, меня зацепила одна мысль. Идея Бога изменила представления о времени, или как-то так. Можешь объяснить, как именно?
Фея напоминает, что в древних цивилизациях время, как правило, изображали в виде круга. Оно идет циклически, повторяясь. Так что ни истории, ни прогресса по большому счету нет. И правда ведь, что если мы – точка на окружности, то, оставив день позади, на новом витке мы снова с ним встретимся? Все, что проходит, еще вернется. А из этого следует, что Алиса уже задавала этот вопрос и Фея на него уже отвечала, а потом Алиса задаст его снова и Фея снова ответит.
Кенгуру достает карточку:
– У греков Пифагор называет это “мировым годом”. Цикл примерно в десять тысяч лет. А потом все начинается заново… При таком восприятии времени события повторятся не изо дня в день, а на более глобальном временном отрезке.
Фея подчеркивает главное: при таком циклическом взгляде у времени нет ни начала, ни конца. А с идеей Бога время, наоборот, вытягивается в прямую. И действительно, если Бог сотворил мир, получается, что он сотворил все. В том числе и время. А значит, у времени есть начало. Это прямая линия, а не круг. И ни одно мгновение не вернется. Они уходят насовсем. Идея Бога в корне меняет восприятие времени!
– Никогда об этом не задумывалась, – говорит Алиса.
– И не только ты! На самом деле мы этого почти не замечаем. А меж тем это глубочайшее преобразование, ведь если время – это прямая, то история человечества приобретает совсем иной смысл. Когда время циклично, ничто радикально не изменится. Бывают счастливые времена и трудные тоже, дела идут то лучше, то хуже. Затем все бесконечно повторяется. Прогресс стирается и воссоздается вновь, как и все беды. Мир по сути своей всегда один и тот же. И к чему в нем все – такого вопроса даже не возникает.
– К чему? Что ты имеешь в виду?
– Вообще-то две вещи сразу. “К чему?” может одновременно означать “В чем смысл?” (какую идею передает это слово, жест, табличка? Зачем они здесь?), но также и уточнять направление (к чему устремлена стрелка компаса? К чему ведет эта дорога?). Так вот, если время линейно, то и про мир возникают сразу оба вопроса. Первый: в чем смысл мира? Зачем вселенная существует? Что означает ее наличие? Но также и другой вопрос: куда мы идем? Что будет в конце? Однако еще ближе эти две грани сходятся, когда мы начинаем задумываться о человеческой истории: где наше место? Что мы должны делать? В чем роль человеческого рода? И тут же: к чему ведет наше совместное существование? К какой цели нужно стремиться?
– Постой, постой… – перебивает Алиса, оживившись, – это же самое важное! Это мои вопросы!
– Ну разумеется, твои! И потому тебе необходимо знать, какие ответы на них уже давались. Так ты сможешь отсеять ненужное, заодно подобрав то, что уместно, что может тебе послужить… Но дай я закончу с тем, что, вкратце, изменила идея Бога.
