Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа
Речь воспламенила слушателей. Многие явно повеселели. По толпе пробегает одобрительный шепот. Алиса слышит, как какой-то мужчина хрипло крикнул: “Ведьма!” – но он, похоже, единственный настроен враждебно. Женщина ждет, пока все разойдутся. Обменивается парой слов с оставшимися, поправляет выбившуюся темную прядь и собирается уходить. Держится она с поразительным изяществом. Алису потрясает простая грация ее движений.
“Кто это? – думает она. – Как бы узнать? Сзывать всю команду смысла нет. Посмотрим, смогут ли они помочь дистанционно. Распознавание лиц? Пару слов об этой даме, мой Кенгуру? Есть, отлично!”
Так Алиса узнает имя Гипатии, самого влиятельного философа своего времени, видной специалистки по математике. Она редактирует и комментирует научные труды. Умеет изготавливать сложные приборы для навигации в открытом море и измерения времени. Она преподает математику и философию в собственной школе, которую посещают и христиане, и язычники, а когда простые люди задают ей вопросы на улице, никогда не отказывает в ответе. Из-за ее авторитета, блестящего ума и прямоты городские власти прислушиваются к ней в вопросах политики. В частности, с ней советуется Орест, недавно назначенный римский префект.
Алиса решает пойти за ней. Хотя шаг у Гипатии быстрый, потерять ее из виду трудно, белый плащ видно издалека. Минуя проулки и площади, Алиса размышляет о положении женщин в Стране Идей. До сих пор во всех своих похождениях она встречала лишь мужчин! У женщин что, нет идей? Или нет права их иметь? Их затыкают? Забывают? В чем тут дело? Нужно будет поговорить на этот счет с Феей и остальными. А религиозные верования… как соотнести их с философией?
Алиса прерывает размышления: Гипатия вдруг останавливается в переулке перед церковью. Напротив нее толпа. Одни мужчины, все враждебного вида. Алиса не понимает, что происходит. На всякий случай держится поодаль, прислонившись к стене углом стоящего дома. Мужчины перегородили улицу. Философ заговаривает с ними. Алиса замечает, что все в толпе одеты в темные, подвязанные веревкой одежды, а на груди у них висят кресты. Ага, монахи.
“Ведьма! Ведьма!” – доносятся до Алисы крики. На сей раз это не единичный голос, все мужчины кричат хором. Гипатия пытается их вразумить, но они горланят только громче. Алиса ловит обрывки их гневных выкриков: “Из-за тебя замучили нашего брата!”, “Ты заворожила префекта!”, “Ведьма!”, “Дьявол во плоти!”, “Враг Христа!”
Голоса звучат все громче, агрессивнее. Гипатия невозмутимо увещевает их, пытается пройти. Без толку, монахи стоят стеной. Тогда философ очень спокойно разворачивается. Не теряя самообладания, она идет по улице обратно, спиной к ним. Черное войско стоит на месте, все так же крича. Белый плащ понемногу удаляется. И тут случается страшное.
В воздух взмывает первый камень. Он попадает Гипатии в затылок, чуть выше шеи. Брызжет кровь. На плаще красные пятна. Монахи радостно улюлюкают. Философ переходит на бег. С хищными криками толпа бросается в погоню.
Через несколько десятков метров стая нагоняет философа. Толстые руки хватают ее, мохнатые пальцы поднимают в воздух, рвут волосы, раздирают одежду. Она молча отбивается. Тщетно пытается высвободиться. Стая несет ее к церкви в глубине улицы. Несмотря на жуткое зрелище, Алиса идет следом, сама не своя. Помочь Гипатии она не в силах, но и бросить ее совсем не решается.
Она выглядывает из-за колонны у входа, и от увиденного по телу пробегает дрожь. Монахи раздевают Гипатию, кровь течет с волос ручьем. Палачи бросают в нее камни, бутылочные осколки, куски черепицы, бьют ее дубинами, потом берутся и за ножи. Они изрыгают ругательства, твердят молитвы, кричат, проклиная и торжествуя. Гипатия неподвижно лежит на полу. Наверное, мертва. Ее тело – одна сплошная рана. Один из убийц, раздобыв топор, рубит труп на куски. Многие помогают. Вскоре от тела остается только кровавая груда обрубков. Орда пронесет куски ее плоти по городу, триумфальным шествием.
Алиса вот-вот потеряет сознание. И только слышит в наушниках голос Феи: “Замри! Не шевелись! Я иду за тобой! Главное, не шевелись! Еще пара секунд – и я тебя заберу”.
Дневник Алисы
Теперь каждую ночь мне снится один и тот же кошмар. Я пытаюсь помешать тем скотам убить Гипатию – и не могу. А когда просыпаюсь, кричу. Фея говорит, что это последствия травмы и это пройдет. Не знаю.
Но хуже всего было не то, что я чувствовала, не пережитый страх. А скорее мысль, что это правда случилось. Однажды вечером в Александрии, но еще и тысячи, тысячи раз до и после, и тогда, и сегодня, в тысячах самых разных обстоятельств: та же ярость, та же ненависть, та же жуткая радость от убийства.
Жестокость сидит в людях где-то на дне. И неважно, какой они эпохи, какой веры, из какого общества, – дикарство может вылезти наружу вдруг, в любую секунду, где угодно.
Вот отчего мне теперь страшно. Как жить с этой мыслью? С этой постоянной угрозой?
Но в голову приходит идея еще страшнее: а что, если сама я – тоже убийца? Вдруг и мне ничего не будет стоить вот так же убить? И не сидит ли оно, самое худшее, где-то внутри, тайно готовясь завладеть мной?
Что взять за девиз?
“Думать неправильно лучше, чем не думать”
(приписывается Гипатии Александрийской)
Никто не знает, правда ли Гипатия произносила или писала эти слова, поскольку до нас ее труды не дошли. Но это неважно. Потому что мне интересно скорее то, как в них отстаивается право мыслить. Искать истину важно, но куда важнее, что ты используешь право думать, а не то, верны ли твои мысли.
Начать думать – вот первый этап, необходимое условие. А потом уже можно исправить ошибки, свернуть с ложных дорожек.
Мне кажется, только женщина-философ могла высказать эту мысль во времена, когда за женщинами не признавали права иметь собственные мысли и считалось, что они не способны думать по-настоящему.
Убившие Гипатию монахи мыслили не так, как она. Но, раз они были способны думать, можно надеяться, что они поймут, в какое впали ослепление, и прозреют. А если бы они не мыслили вообще, то были бы просто бесчеловечными, неисправимыми скотами.
Глава 22. Где путь от веры к фанатизму?
Алиса уже четвертый день пытается прийти в себя. Без толку. Сон пропал.
