Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип
В некоторых семьях преданность отца матери может затруднить приход дочери к целостности, однако в других голос отца может быть важной альтернативой.
В семье Джейн оба родителя, казалось, были довольны своим браком. И хотя ее отец-архитектор был единственным в семье кормильцем, Джейн воспринимала его как заботливого родителя: в то время как мать Джейн была сверхкритичной, контролирующей и ей было трудно угодить, ее отец казался более безопасным убежищем. «У меня всегда были хорошие отношения с отцом, – говорит она. – Он заботился обо мне, любил нас с братом. Обычно он оставлял вопросы дисциплины и быта на матери, но тоже был в это вовлечен, пока мы росли. Отец водил нас с братом в парки, занимался с нами спортом, а также помогал мне с домашним заданием. У него не было сестер, и, казалось, он не понимал моих довольно классических подростковых проблем – например, почему я так расстраивалась из-за того, что у меня не было парня для школьных танцев, но я никогда не воспринимала это как отсутствие заботы с его стороны. Он поощрял меня в изучении вариантов карьерного роста и не придерживался ожиданий моей матери в отношении меня. Но в каком-то смысле он все еще был старомоден и консервативен». Самое главное, что в браке отец Джейн мог свободно выражать свое собственное мнение, даже если оно отличалось от мнения ее матери: «Я чувствую, что отец положительно повлиял на мою самооценку в детстве, подростковом и в зрелом возрасте, потому что безусловно гордился моими достижениями. Он был хорошим образцом для подражания в плане карьеры, поддержки семьи, а также проведения времени со своей семьей». И пока мать Джейн говорила, что день ее помолвки «худший день» в ее жизни, реакция отца Джейн, который, хоть и критиковал ее выбор, была иной. «Он не одобрял это, потому что у Стивена, моего жениха, не было работы, когда мы обручились, и, как будто, у него не было никаких серьезных карьерных амбиций. Но мой отец не был язвительным, и он не говорил тех обидных вещей, которые говорила моя мать. Он сказал моей матери отказаться от организации свадьбы, что, по ее мнению, было делом матери и дочери, но что я хотела сделать со Стивом по-своему». И хотя оба родителя были достаточно консервативными, чтобы верить, что муж должен быть главным кормильцем в семье, именно отец Джейн был тем, кто побудил ее принять самостоятельное решение. И, вероятно, это не совпадение, что Джейн – архитектор, как и ее отец.
Распределение сил в браке, культурные представления о роли отцов в семье и способ социализации мальчиков в американском обществе – все это влияет на то, как ведут себя отцы, когда отношения между матерью и дочерью шатки, повреждены или эмоционально отсутствуют, как рассказывает доктор Линда Нельсен в интервью. В целом отцовские реакции на семейные дисфункции, включая супружеские, остаются относительно последовательными. Отцы, как правило, уходят из семьи как в прямом, так и в переносном смысле: к примеру, начинают проводить больше времени на работе – из-за стресса. Так совпало, что матери принимают во всем этом более активное участие. Отцы склонны отстраняться, что отчасти является последствием более широкого культурного сценария, который говорит мужчинам, что женщины больше знают о детях и об их воспитании.
Более того, то, что Уильям Поллак, автор книги «Настоящие мальчики»[24], назвал «кодекс мальчика», является мифами, влияющими на воспитание мужчин в нашем обществе. Причем эти мифы оказывают воздействие не только на самовосприятие мужчин, но и на их взаимодействие со своими семьями. Поллак выделяет четыре основных культурных принципа: первый – представление о мужчинах как о «стойких, стабильных и независимых», что требует от них скрывать свою слабость. Второе – представление о том, что мужчины «биологически запрограммированы» быть агрессивными и даже жестокими; это кредо «мальчики будут мальчиками», которое и отличает их от женщин. В-третьих, мужчины должны стремиться к достижению «статуса, доминирования и власти». И последнее, но, наверное, самое важное, это «запрет мальчикам выражать чувства или побуждения, которые (неверно) считаются “девчачьими” – зависимость, теплоту, эмпатию».
Все эти социальные конструкты, относящиеся к мужественности и маскулинности, влияют на то, как ведет себя любой отдельный мужчина как в семье, так и за ее пределами. В совокупности они могут останавливать отца от участия в жизни дочери, мешать заступаться за нее или раскрываться перед ней. В результате некоторые дочери могут воспринимать отцов как присутствующую в доме тень, просто гостя того, что, по сути, является территорией их матерей.
Отец Гвен, по ее словам, едва ли присутствовал в семье, в которой она выросла, где доминировала ее гулящая мать, которая презирала как своего мужа, так и свою дочь: «Моя мать часто говорила мне, каким тупым и “необразованным” был мой отец. Я всегда думала, что он не окончил среднюю школу, но когда я рылась в старом сейфе после смерти обоих моих родителей, я нашла его дипломы о высшем образовании. Я очень, очень разозлилась. Но мой отец никогда не рассказывал о своей юности, так что я этого не знала».
Собственно, Гвен не помнит, чтобы у нее вообще был настоящий разговор с отцом, и она не помнит, чтобы ее родители разговаривали друг с другом искренно: «Я никогда не думала, что мои родители были вообще счастливы. Мама часто его унижала. Он не реагировал, но много дремал».
Разделение труда в домашнем хозяйстве было традиционным – ее отец управлял семейным бизнесом, в то время как мать сидела дома, ухаживала за садом, играла в бридж и занималась волонтерской работой, – но, кроме того, ее отец отсутствовал в семье в более глубоком, эмоциональном смысле: «Он просто не принимал участия ни в каких родительских обязанностях. Моя мать была настолько сильной личностью, что он просто позволял ей поступать по-своему и не вмешивался. Я знаю, что мои родители поженились после одиннадцати лет отношений, моей
