История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

одном из текстов, датируемых третьим тысячелетием, можно прочитать следующее высказывание: «Человек, носящий в себе боль, желает облегчить сердце свое больше, чем исполнить свои собственные желания». Одновременно с этим сердце египтянина может испытывать сострадание. Для обозначения сострадания используется устойчивое выражение «склонить перед кем-то сердце».

Несмотря на то что идеалом является сердце жесткое и твердое, во всех древнеегипетских литературных источниках поддерживаются представления о сердце как о чем-то гибком и пластичном, и учитель, наставляя ученика, говорит, что тот должен укрепить свое сердце: «Не позволяй сердцу своему трепетать, словно листьям на ветру». Сердце — одновременно слабейшая и сильнейшая часть человеческой личности, важнейший и наиболее уязвимый орган человеческого тела. Оно — центр личности и источник сил, от которого зависит многообразие личности, но в то же время сердце наиболее чувствительно к внешнему воздействию и внутренним волнениям.

Сердце состоит из различных компонентов и, следовательно, не может оставаться неизменным. Его необходимо формировать и воспитывать, что делает заботу о сердце важнейшей задачей и создает в древнеегипетской культуре культ сердца, основная цель которого — избежать дисгармонии между личностью и сердцем. Этой цели можно достичь, если египтянин будет (как это часто называют) «следовать сердцу», однако для египтян такое выражение значило нечто иное, чем для нас. Оно не означало следования голосу совести как моральной инстанции или «внутреннему голосу», представляющему «сверх-я». Мир для египтянина не был противоположностью внешнего внутреннему, поэтому для него подобного голоса просто не существовало. «Следовать сердцу» означало для египтянина позволить окружающей действительности влиять на сердце, сохраняя при этом внутреннее равновесие.

Однако постепенно некоторые моменты начинают восприниматься отрицательно, как, например, то, что слова, произнесенные в судный день языком, могут не совпадать с теми знаниями, которые заложены в сердце. Из-за этого появляется убеждение, что внутреннее должно соответствовать внешнему: согласно всеобщим законам Маат то, что произносит язык, должно совпадать с сердечными воспоминаниями. Стремясь преодолеть этот раскол, египтяне времен Среднего царства (2050–1650 годы до н. э.) создали идеал «следования сердцу», ставя тем самым внутренний мир человека на первое место. Одновременно получило развитие понятие чуткого сердца, позднее появившееся и в иудаизме. Если во времена Древнего царства сердце исполняло волю фараона, то отныне следование сердцу стало личной ответственностью человека.

Во времена Нового царства (с 1550 года до н. э.) понятие внутреннего мира расширяется: теперь сердце должно исполнять волю богов, и тем самым оно становится более устремленным к потустороннему миру, а от таких представлений недалеко и до того, чтобы «всем сердцем возлюбить бога», — представления, встречающегося не только в Ветхом Завете, но и во многих религиях и культурах Ближнего Востока. Понятие «чуткого сердца», способного слышать божественные законы, уже близко к требованию возлюбить бога всем сердцем, а такая любовь невозможна без четкого разграничения внутреннего и внешнего.

Данное противопоставление внешнего внутреннему, постепенно развивающееся в египетской культуре, сопутствует духовному развитию, характерному для всех культур Ближнего Востока и Средиземноморья. Это противопоставление является основополагающим для культуры и мышления Запада, где оно формирует дуализм, ставший причиной некоторых наиболее разрушительных особенностей европейской культуры, среди которых отношение к окружающей среде и человеку. Для того чтобы осознать всю двойственность европейского сердца, нам необходимо рассмотреть предпосылки ее в греческой Античности, которая является одной из основ европейской культуры. Если древнеегипетская культура — это культура образов, то культура древних греков — культура письменности. Египтяне во многом представляют для нас загадку: мы не знаем, как именно они воспринимали жизнь. Однако образ древнего грека, каким описывает его Гомер, возможно, не менее загадочен. Греческая античная культура особенно важна для нас, так как ее представления о сердце в корне отличаются от христианских (если у греков вообще было сердце в нашем понимании этого слова).

3. Сложный мир античного человека

Эрот, твой стяг — знамя побед!

Эрот, довей лучших добыч,

Ты и смертному сердце жжешь

С нежных щек миловидной девы.

Подводный мир чует твой лет;

в чаше лесной гость ты;

Вся бессмертная рать

воле твоей служит;

Всех покорил людей ты —

И, покорив, безумишь.

Софокл. «Антигона»[2]

Для нас, европейцев, связь между сердцем и душой настолько очевидна, что иногда метафорическое описание сердца служит синонимом для обозначения души. Однако это касается не всех культур. Даже когда мы пытаемся отыскать корни европейской культуры в греческой Античности, мы не находим там взаимосвязи души и сердца. У греков не было сердца в нашем понимании этого слова. Душа для них обозначала нечто совсем иное по сравнению с христианской Европой, а печень и легкие были в гораздо большей степени наполнены духом. Необязательно углубляться в историю западной культуры, чтобы убедиться в том, что представления о человеке не были постоянными, всеобщими и универсальными. Вероятно, что со времен Античности поменялись не только представления о человеке, но и сам человек.

Греческая Античность является удивительным источником материалов для изучения символики сердца в истории культуры, ведь множество произведений, созданных в то время, отражают различные стадии духовного развития. Древнейшие источники, представленные поэмами Гомера (VIII век до н. э.), опираются на древнюю традицию устного повествования. Именно тематические и художественные особенности гомеровского эпоса заложили основы целой культурной традиции — с момента, когда были записаны «Илиада» и «Одиссея», и до появления сочинений великих греческих трагиков, то есть до расцвета греческой античной культуры и создания философских учений Сократа и Платона (V век до н. э.). Это время — не только период культурного подъема, отмеченного огромными достижениями в области искусства, философии и науки, но также и время изменений, затронувших особенности человеческого восприятия и самосознания.

Столь глубокие изменения в мировоззрении человека стали результатом развития письменности и письменной культуры. Письменные переложения поэм Гомера, обозначившие переход от мифа к логосу, указывают на решающие и основательные изменения в самосознании человека. Письменность расширяет возможности человека превратить себя в объект рефлексии. Главная особенность этих изменений состоит в осознании того, что размышление и саморефлексия помогают человеку найти свое место в мире. При этом особое внимание уделяется человеческой душе (психе), которая подвергается изменениям в соответствии с принципами разума, в то время как человек Гомера зависит от тела и всего телесного.

После Гомера и в особенности в III веке до н. э. греки начали воспринимать душу (психе) как своего рода проводник или посредник для самосознания. Итак, можно сказать, что человек обрел психе, душу. Однако условием такого «обретения» было осознание человеком того, что вселенная, в которой он