История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

История сердца в мировой культуре от Античности до современности

Посвящается Сигрид

Предисловие

У каждой книги своя собственная история создания. У одних она увлекательна и полна захватывающих событий, у других — тривиальна, и связаны с ней лишь сложности практического, личного и казенного плана. Множество книг, которые могли бы изменить к лучшему жизнь многих людей, так и остались не написанными из-за цензуры, преследований и гонений. Часто история цивилизаций и духовной жизни скрывается в судьбах книг, как прочитанных, так и еще не дошедших до читателя.

Даже несмотря на то, что жизнь писателей зачастую становится из-за этого сложнее, книги создавались и создаются — и это означает, что писательское сердце тяготит что-то важное и насущное и сила этого «что-то» так велика, что оно стремится выйти наружу, не боясь трудностей. Моя книга именно об этом: не только о грузе, отягощающем сердце, но и об образе и роли сердца в различных культурах. Проделать такую работу меня побудили созидательные силы этого культурно-исторического феномена. В создании книги участвовали многие — те, кому были близки мои намерения. Некоторых я хотел бы поблагодарить отдельно.

В первую очередь я благодарю Ойвинда Берга: как-то раз он пригласил меня в Лиллехаммер на литературные чтения и предложил выступить с докладом об известном высказывании Сигрид Унсет о человеческих сердцах. С этого доклада все и началось. Я благодарю Клауса Крага, исследователя эпохи викингов, за помощь в изучении древнескандинавского менталитета. Благодарю И вара Мюстерюда из Университета Осло — именно он объяснит мне, какие чувства присуши виду Homo sapiens от рождения, а какие обусловлены особенностями его культуры. Я хочу также поблагодарить коллег из Института культурологии при Университете Осло за поддержку. Они вдохновили меня на использование междисциплинарных культурологических принципов, которые я стараюсь применять в этой книге. Особая благодарность — исследователю работ Фуко Эспену Шаанингу.

Однако прежде всего — огромное сердечное спасибо редактору Фруде Молвену: его мудрые и проницательные советы придали узкоспециализированным научным выкладкам общедоступную форму. Такой жанр требует особого изложения материала и предполагает минимальное использование цитат и ссылок на литературные источники. Надеюсь, мне удалось создать книгу, интересную не только для специалистов.

                                              Уле М. Хёйстад

                       Бё-и-Телемарк, февраль 2003

Введение

Сердце имеет свои доводы, отличные от доводов разума.

Паскаль

Наделенное волшебством сердце, бьющееся в нашей груди, с древнейших времен было величайшей загадкой и тайной человеческой жизни. Сердце, а также радости и печали, с ним связанные, занимают центральное место в древнейших письменных источниках, созданных в Месопотамии за три тысячи лет до н. э. Этот образ затрагивает проблемы жизни и смерти не только в телесном, но и в духовном понимании. В большинстве религий и систем ценностей то, что происходит после смерти, зависит от личных и нравственных качеств человеческого сердца.

Попав в трагическое положение, герой шумеровавилонского эпоса Гильгамеш (второе тысячелетие до н. э.) приносит свое сердце в жертву богам. Зачем? Бальзамируя тело умершего, жители Древнего Египта помешали сердце (и никакие другие органы) назад в грудь и лишь затем заворачивали мумию в льняное полотнище. Почему египтяне уделяли такое внимание именно сердцу?

Если египтяне следили за тем, чтобы сердце не покидало умершего после смерти и в потустороннем мире, то ацтеки в Центральной Америке, напротив, отнимали сердца у тысяч живых людей, вырезая их каменным ножом, и приносили в жертву богам еще бьющимися Такое отношение к сердцу в египетской и ацтекской культурах свидетельствует не только о совершенно различных представлениях о сердце, но и о том, что этот символ может как объединять народы, так и разобщать их. Будучи христианами и гуманистами, европейцы вполне могут задаться вопросом: почему же ацтеки были такими бессердечными (и были ли они таковыми)?

В этой книге мы попытаемся отыскать ответы на следующие вопросы: каково было восприятие сердца в крупнейших цивилизациях древности, что именно оно символизировало, как в результате длительного исторического развития сформировались современные европейские представления о сердце и как возникли различные образные выражения, связанные с сердцем. Мы ограничимся историческим материалом лишь тех культур, которые оказали прямое или опосредованное влияние на формирование нашей собственной западной истории. Это означает, что основное внимание будет сосредоточено на цивилизациях Ближнего Востока, где взаимодействие различных культур явилось причиной зарождения иудаизма, ставшего, в свою очередь, прародителем европейского христианства. Мы особо отметим шумеро-вавилонскую и древнеегипетскую культуры: иудеи часто противопоставляли себя этим народам, чтобы подчеркнуть собственную идентичность и свое отличие от соседей. Это распространяется и на формирование образа сердца, который в иудаизме получает совсем иное толкование по сравнению с вавилонянами и египтянами.

Несмотря на то что в основе Нового Завета лежат представления о сердце, заимствованные из Ветхого Завета, образ сердца в христианстве отличается от такового в иудаизме. В христианстве он связан со страданиями Христа и с кровью. Трагическая судьба Христа и связь между ею прению и сердцем образуют плодородную почву дм толкований и метафор, которые становятся своеобразной движущей силой и основой того феномена, который на протяжении Средневековья формирует европейскую культуру. В этой истории встречается множество парадоксов.

Одним из таких парадоксов является влияние мусульманско-арабской культуры, которая часто противопоставляется европейской. Сравнивая представления о сердце в этих двух культурах, мы обнаруживаем не только различия, но и признаки того, как арабская культура способствовала формированию образа сердца в культуре Запада от Средневековья до современности (а это опровергает общепринятые взгляды христианства на ислам). В связи с этим арабско-исламские представления о сердце также занимают одно из основных мест в нашей работе.

Принято считать, что европейская культура опирается, с одной стороны, на иудейско-библейскую систему взглядов, а с другой — на традицию греческой Античности. Если наши религиозные воззрения восходят к арабско-семитской традиции (в том виде, в каком она представлена в Библии), то вдохновителем западного искусства и рационализма, который нашел отражение в философии и других науках, стала культура Древней Греции. Тем не менее самый архаичный греческий образ человека, дошедший до нас благодаря произведениям Гомера (около VIII века до н. э.), совершенно не похож на характер европейца. Руководствуясь гомеровскими представлениями о сердце (в той степени, в какой у его персонажей вообще есть сердце в нашем понимании), мы попытаемся выяснить, есть ли в человеке что-то постоянное, какие-либо неизменные и универсальные общечеловеческие черты, связывающие нас с дохристианским гомеровским человеком. На