Человек на минбаре. Образ мусульманского лидера в татарской и турецкой литературах (конец ХIХ – первая треть ХХ в.) - Альфина Тагировна Сибгатуллина
3. С кровавыми слезами на глазах остались в трауре
Все праведные последователи и знатные люди.
4. Потоком печали наполнился весь мир,
Потому что он был шейхом вселенной.
В нижеследующих четырех бейтах автор перечисляет достоинства покойного шейха:
5. Был он средоточием истинных помыслов,
Достойным и верным последователем пророка.
6. Бесподобный знаток хадисов и исламского права,
Методики (толкования) и комментариев Корана.
7. Был он совершенным мюршидом и полюсом времен,
Обладателем сокровищницы тайн накшбандийского
тариката.
7. Был он совершенным мюршидом и полюсом времен,
Обладателем сокровищницы тайн накшбандийского
тариката.
8. Не думай даже искать похожего на него,
В реке (жизни) невозможно найти ему подобного.
Автор обращается к распространенным в марсиях, посвященных суфийским авторитетам, клише: мюршид-и камил (совершенный мюршид) и кутб-и заман (полюс времен), обозначающим святость духовного наставника. Но в данном случае эти клише как нельзя к месту: в адрес Зайнуллы Расулева эти выражения употреблялись еще при жизни, и у автора нет сомнения в правомерности их использования.
Далее автор называет себя и приводит точную дату смерти шейха в двух летоисчислениях – хиджри и миляди:
9. Человек, который признавал твою мудрость и
произведения,
Ушел, остался ты, Рамзи, без сильных крыльев.
10. Так молись же за него и объяви народу, объятому
горем,
Дату смерти этой личности такими строками:
11. «Пусть oн будет в райскому саду», —
Прими эту мою молитву, о Всевышний.
12. То есть в тысяча триста тридцать пятом году
В месяце рабигульахир двадцать второго.
13. В тысяча девятьсот семнадцатом году
В четверг второго февраля.
14. В пятницу он был предан земле,
Пусть одарит его Бог блаженством.
15. Оставшимся в трауре его близким дай, Бог,
Терпения и хорошего самочувствия.
О последователях и преемниках духовного лидера автор сообщает следующие факты:
16. Слава богу, на его место определен
Махдум Гали – жемчужина, совершенный человек.
17. Направь ему наши молитвы,
Пусть будут благословенными деяния его и помыслы.
18. Пусть для его сына Габдрахмана, продолжающего
достойные дела,
Откроются тайны двух миров.
19. То, что он является рабом божьим,
Докажет всякий раз, если будет на то воля Аллаха.
Автор здесь непритязательно включает игру слов, напоминая читателю, что имя Габдерахман (‘Аbd-i Rahman) в переводе c арабского означает «раб божий».
В последнем бейте автор традиционно еще раз называет себя:
20. Соединив соболезнование и пожелания
здравствовать,
Немощный Рамзи написал эту марсию.
В конце стихотворения помещен на первый взгляд странный столбик, состоящий из букв и цифр:
«Olsa idi dāḥil cennāt ‘adn»
97 + 25+ 635 + 454 + 124 = h.1335, Remzî.
Как известно, нередко в мусульманской литературе используется система исчисления абджад, и цифры от 1 до 1000 могут быть выражены посредством комбинаций из 28 букв. По этой системе каждое слово, написанное на арабской графике, имеет числовой код. В поэзии осознанно подбираются слова и выражения, числовое значение которых оказывается значимым для автора, это прежде всего дата какого-либо важного события (тюрки называют такой способ датирования тарих дюшюрме). Рамзи, используя абджад, приводит такое выражение: «Пусть он будет в райском саду», где в подсчете обозначений букв по абджаду набирается цифра 1335 – год смерти Зайнуллы ишана по хиджре.
Использование системы исчисления абджад, а также обеих форм летоисчисления – лунного и григорианского календарей, большого количества арабских и персидских поэтических выражений, виртуозное владение системой восточного стихосложения аруз свидетельствуют о высокой эрудиции автора. Он немногословен, употребляя точные и емкие выражения, стремится достичь полноты конкретной мысли. Автор в меру эмоционален, отнюдь не пессимистичен, в стихах нет жалобы на судьбу, которая разлучила с наставником, наоборот, присутствуют ноты некоего оптимизма, вызванного тем, что у дела шейха есть продолжатели: остались достойные ученики и сын (Габдрахман Расулев, впоследствии видный религиозный деятель). Доказательством этого служит и собственное заключительное изречение Рамзи, где упоминается о синтезе тагъзия (утешение) и тахния (поздравление), использованном в данном сочинении. Традиционная восточная поздравительная форма «мубаракбад» (Пусть будет благословенным) в 17-м бейте также свидетельствует о возвышенном тоне стиха.
Так кто же этот автор, именующий себя Рамзи? В истории татарского и башкирского народов известен один Рамзи – Мурад, полное имя которого Марданшах ибн Бахадиршах Абдулла ибн Адилшах ибн Исхак аль-Казани аль-Мекки ар-Рамзи (1854–1934?), уроженец деревни Альметьево Мензелинского уезда Уфимской губернии (ныне Сармановского района Республики Татарстан). Вполне вероятно, что именно Мурад Рамзи и написал данное стихотворное произведение, хотя поэтом он никогда не считался. Перечисленные выше отличительные особенности приведенной марсии, может быть, как раз и объясняются тем, что она написана не профессиональным поэтом, а ученым-профессионалом.
Известно, что Мурад Рамзи, автор капитального двухтомного исторического труда «Талфик аль-ахбар ва талких аль-асар фи вакаи‘ Казан ва Булгар ва мулюк ат-татар» («Собрание сведений из прошлых событий Казани, Булгара и татарских царей», Оренбург, 1908), перевел с персидского на арабский язык книгу «Мактубат» Ахмада Сирхинди (имама Раббани (1564–1624), а также важнейшее агиографическое сочинение Ваиза Кашифи (1463–1531) «Рашахат ‘айн аль-хайат» (Капли источника вечной жизни). Среди тюрко-мусульманской интеллигенции Волго-Уральского региона последних столетий Мурад Рамзи выделяется прекрасным знанием арабского и персидского языков, восточной литературы и суфийской философии. Обилие арабских и особенно персидских поэтических выражений типа рух-и пак, ферш-у-арш, мюршид-и камиль (совершенный мюршид), кутб-и заман (полюс времени), махзен-и асрар (сокровищница тайн), которые придают особый лиризм и торжественность его речи, приближает приведенное сочинение к традиционной для османской литературы диванной поэзии.
Мурада Рамзи считают мюридом шейха Зайнуллы аш-Шарифи ан-Накшбанди (Расулева), хотя непосредственно иджазу он получил от Мухаммада Мазхара и впоследствии сам стал шейхом в накшбандийском текке в Медине. Зайнулла Расулев духовно и материально поддерживал его в издании книг на родине (например, «Талфик аль-ахбар»). Следующий бейт, на наш взгляд, говорит как раз о той помощи шейха и благодарности ему автора:
Человек, который признавал твою мудрость
и произведения,
Ушел, остался ты, Рамзи, без сильных крыльев.
