Человек на минбаре. Образ мусульманского лидера в татарской и турецкой литературах (конец ХIХ – первая треть ХХ в.) - Альфина Тагировна Сибгатуллина
Ходжа Мухаммад Садык (к.с.)
Халифа Мухаммад Хусейн к.с.
Ходжа Тура Хан (к.с.)
Ходжа Сираджетдин Булгари (к.с.)
Ходжа Касым хан (к.с.)
А) Линия Ахрария после хазрати Имама Раббани
Шах Мухаммад Ма’сум (к.с.)
Ходжа Ахмад Мекки к.с.
Ходжа Хабибулла Бухари (к.с.)
Ходжа Хода Кули (к.с.)
Ходжа Гайд Мухаммад (к.с.)
Ходжа Идрис Мухаммад (к.с.)
Ходжа Ниязкули Тюркмани (к.с.)
Хаҗи Габделхалик Курсави (к.с.)
Ходжа Хасан бин Хамид Курсави (к.с.)
Гатаулла бин Мухаммади аль-Курсави (к.с.)
Б) Линия Тюнтери после Ходжи Мухаммада Ма’сума
Ходжа Худжатулла Мухаммад Накшбанди (к.с.)
Ходжа Габидулла Марвадж аш-Шари’ат (к.с.)
Ходжа Мухаммад Парса (к.с.)
Ходжа Мухаммад Раса (к.с.)
Ходжа Фазыл Ахмад Ма’суми (к.с.)
Ходжа Галлям Кадир Ма’суми (к.с.)
Ходжа Мухаммад Гали Тюнтери (к.с.)
Ходжа Шамсутдин Мухаммад Тюнтери (к.с.)
В) третья линия после Ходжи Мухаммад Ма’сума
Ходжа Сайфутдин Мухсин (к.с.)
Ходжа Саеднур Мухаммад Бадавани (к.с.)
Ходжа Мухаммад Сагид (к.с.)
Ходжа Габделахад Хабибрахман (к.с.)
Ходжа Шамсутдин Хабибулла (к.с.)
Ходжа Габдулла аль-Дехлеви (к.с.)
Ходжа Зияэтдин аль-Багдади (к.с.)
Г) линия после Зияэтдина Халиди (к.с.)
Ходжа Ахмад бине Сулейман Траблуси (к.с.)
Ходжа Ахмад Зияэтдин Истанбули (к.с.)
Ходжа Зайнулла Троицкий (к.с.)
Ходжа Махмүд аль-Фигал (к.с.)
Ходжа Мухаммад Закир Чистаи (к.с.)
Д)четвертая линия после Ходжи Мухаммад Ма’сума (к.с.)
Ходжа Мийан Сибгатулла (к.с.)
Ходжа Сунгатулла Кабули (к.с.)
Хасан Гата җий Кабули (к.с.)
Ходжа Фаизхан Кабули (к.с.)
Ходжа Гариф Биллях (к.с.)
Ходжа Шигабутдин Исни (к.с.)
Е) вторая линия после Фаезхана Кабули (к.с.)
Ходжа Мирза Габдулла җай Кабули (к.с.)
Ходжа Габдуш ишан Булгари (к.с.)
Ходжа Гобайдулла Сардави (к.с.)
Ж) третья линия после Фаезхана Кабули (к.с.)
Ходжа Вали Мухаммад Каргали (к.с.)
Ходжа Хамид хазрат Йуртыши (к.с.)
Ходжа Ахмад-и Казани (к.с.)
Ходжа Мухаммад Гали ишан Казани (к.с.)
З) линия после Вали Мухаммада Каргали (к.с.)
Ходжа Губайдулла Кизляви (к.с.)
Ходжа Нигматулла Альмети (к.с.)
Ходжа Габделджаббар аль-Парави (к.с.)
Ходжа Махдүм Мухаммад Кизляви (к.с.)
Ходжа мелла Хайрулла Альмети (к.с.)
3. Китаб аль-мунакиб, Казань, 1900, 160 с. Мунакибнаме (мунакиб, житие) А.З. Гюмюшханеви, изданное в Казани в 1900 г. на средства Мухаммедшариф б. Ахмеджана Бакирова из Ташкента. Разрешение на издание дал шейх Зайнулла б. Хабибулла ан-Накшбанди (Расулев). В книгу включены несколько панегириков (касыда) и элегий (марсия), посвященных основателю даргяха Гюмюшханеви, стихотворное силсилянаме накшбандийского тариката, где тридцатым в золотой цепи (алтын силсиля) указан Халид-и Багдади, 32-м – Ахмед З. Гюмюшханеви. Упоминаются десятки его последователей, в их числе назваются имена Зайнуллы Расули, Исмаила аль-Кырыми и др. халифов из России. В силсиле халидийи 33-й пункт посвящен шейху Хасану Хильми (ум. в 1911 г.), которого также прекрасно знали и чтили поволжские суфии. Автором текста является Мустафа Февзи-эфенди (1871–1924), мюрид Хасана Хильми.
3. Джавахир-и хикмат дервишан. Казань, 1907. Автор – дервиш Дардменд Бахаветдин Накшбанди Булгари Ваисзаде (1810/18-1893). Как известно, в 1860–1890-е гг. началось зарождение и становление своеобразного движения, связанного с поволжским суфизмом и обозначенного исследователями как «мусульманское сектанство» – ваисизм[135]. Багаутдин Ваисов – религиозный реформатор своего времени, претендовал на решение не только религиозных, но и социальных и экономических проблем татарского общества.
В начале книги дается силсиля тариката. В стихах критикуются разные бид’а, распространенные в обществе, говорится об увеличении числа лжеученых и псевдосуфиев, пропагандируется хатм-хаджиган. Имеются и другие сочинения Б. Ваисова: Тарик-и ходжаган («Путь ходжей», 1874), Шәригател иман («Догматы веры» Казань, 1880). Первая книга состоит из двух частей: Тарик-и ходжаган, 60 с. (автором является Багаутдин Ваисов) и Диване шаһи нәкышбәнди, 87 с. (текст составлен его учителем Джагфаром Салиховым). В целом сочинение посвящено религиозно-нравственной тематике: в нем изобличаются пороки представителей татарского общества, в основном духовенства и местной администрации. Второй источник составлен Б. Ваисовым для обучения своих мюридов и содержит различные обрядовые молитвы.
Зайнулле Расулеву как ярчайшему духовному лидеру татарского и башкирского народов посвящено немало стихов панегирического характера, но, к сожалению, они до сих пор остаются неизвестными и малодоступными[136]. Смерть шейха пришлась на 1917 год, когда в стране происходили важные исторические события, тем не менее эта большая потеря для мусульман России была отмечена даже в центральной печати. Татарская же периодическая печать, особенно оренбургская, опубликовала ряд статей и некрологов. Риза Фахретдинов, собрав воспоминания и прочие статьи от последователей, соратников и близких шейха Зайнуллы, в том же году издал о нем отдельную книгу[137].
Редакция журнала «Шура» в девятом номере 1917 года опубликовала небольшую элегию – марсию, посвященную Зайнулле Расулеву. Здесь мы хотим более подробно проанализировать данное произведение, поскольку оно является, на наш взгляд, последним в татарской литературе классическим образцом жанра «мусульманской элегии»: в советский период жанр марсии теряет свою популярность.
Как известно, марсия (от арабского риса, «погребальный плач» или «погребальное пение») – особый жанр мусульманской поэзии, посвященный восхвалению усопшего, своего рода посмертная лирическая элегия, передающая глубокое чувство скорби, вызванное утратой уважаемого и достойного человека. В татарской письменной литературе марсия была довольно значимым жанром, неслучайно авторы «Истории татарской литературы» Г. Рахим, Г. Газиз называли поэтов XVIIIXIX вв. «мәрсияче шагыйрьләр» (поэтами-элегистами). Особенно полюбились читателям элегии Г. Утыз-Имяни, Гали Чокрыя, Мифтахетдина Акмуллы и Тукая.
Оригинальный текст опубликованной в журнале «Шура» марсии остался не замеченным литературоведами, видимо, из-за сложности языка и «невостребованности» адресата в советский период: шейхи, ишаны, муллы стояли на первом месте в списке неугодных власти лиц в социалистическом обществе. Итак, спустя сто лет после смерти Зайнуллы Расулева, возвращаемся к данному произведению.
Эта марсия уникальна в своем роде. Во-первых, в тексте ощущается попытка реанимировать классические традиции восточной поэзии в предреволюционной татарской литературе, о чем свидетельствует применение автором неплохо усвоенных им навыков средневекового стихосложения и красноречия. Стих почти безукоризненно выстроен в размере аруза фаилятюн фаилятюн фаилюн (fāʻilātün fāʻilātün fāʻilün). Но внезапно восточную «идиллию» стиха «разрушает» (а может, обогащает?) неожиданная рифма: арабские и персидские эпитеты Аллаха: Зульджалял, Худайы ля-йезаль, оказывается, неплохо сочетаются и с такими вполне европейскими словами, как февраль… Такого рода «модернистская» находка встречается не единожды, далее мы приведем и другие примеры.
Во-вторых, данная марсия имеет небольшой, сравнительно с привычными образцами, объем: всего 20 бейтов – структурных единиц традиционных стихотворных форм восточной поэзии. Тем не менее, разбирая каждый бейт, видим, что все необходимые структурные элементы жанра сохранены.
Первые два бейта сообщают о смерти шейха:
1. Шейх Зайнулла, повинуясь воле свыше,
Воссоединился (со Всевышним).
2. Чистая душа поднялась светлым лучом до трона
божества,
Земля и небо пропустили ее без сопротивления.
Следующие два бейта передают боль утраты
