Человек на минбаре. Образ мусульманского лидера в татарской и турецкой литературах (конец ХIХ – первая треть ХХ в.) - Альфина Тагировна Сибгатуллина

Надо полагать, что в начале 1917 года Мурад Рамзи находился в России и даже принял участие в похоронах шейха Зайнуллы. Написав данное произведение и опубликовав его в журнале «Шура», крупный ученый, известный разносторонностью своих знаний, отдал последнюю дань одному из видных духовных лидеров Волго-Уральского региона Зайнулле Расулеву.

Сам Зайнулла Расулев, чтобы увековечить память о шейхе Гюмюшханеви, в 1900 г. издает в Казани его Мунакибнаме, привезенное им из Стамбула. Книга в 160 страниц под названием «Китаб аль-мунакиб»[138] выпущена в издательстве Казанского университета на деньги Мухаммадшариф сына Ахмадзяна Бакирова.

Мунакиб (мунакибнаме) – распространенный жанр религиозно-суфийской литературы, один из видов агиографических произведений, схожий с житиями святых и биографиями известных мусульманских личностей. Иногда их называют макамат. Анализируемое нами произведение соответствует всем канонам этого жанра, т. е. написано в традиционной форме. Укажем лишь на то, что оно имеет стихотворную форму. Талант, опыт и эмоциональность автора определяют художественное своеобразие памятника.

Хотя в начале произведения имя автора не указывается, в самом тексте «лирический герой», от чьего лица ведется повествование, в наставлениях, адресованных читателю, многократно повторяет свое имя – Фаузи (Февзи):

Зикрә чалыш, даима кальбе уяндыра күр,

Фәвзи йа, зикер әйләйән даима мәнсур улур. (5 б.)

(Учись зикру, держи сердце свое бодрым постоянно,

Эй, Фаузи, кто читает зикр, тому Аллах всегда будет

                                                                               помогать.)

Автором мунакибнаме является османский интеллектуал начала ХХ в. Мустафа Февзи б. Нуман (1871–1924)[139]. Он с малых лет воспитывался в текке шейха А. Зияэтдина Гюмюшханеви. Автор нескольких литературных произведений, Мостафа Февзи данное мунакибнаме закончил в 1895 г. Когда и как попало сочинение в руки Зайнуллы ишана, неизвестно, возможно, паломники из России, посещавшие даргях и могилу Гюмюшханеви, привезли в Троицк данное произведение и отдали Зайнулле.

Язык произведения, хотя и османский (в одном месте даже имеется нагт на персидском), понятен для татарского читателя начала ХХ в. Начало традиционное: восхваление Всывышнего с упоминанием Его прекрасных имен, восхваление Пророка и четырех его сподвижников, просьба о помощи, обращенная к Аллаху, Пророку тарикатским пирам и святым. Далее автор адресует свою речь читателю и просит простить его прегрешения и обратить особое внимание на личность, воспеваемую в данном сочинении.

Хорошо знакомый с религиозно-суфийскими традициями Мустафа Февзи-эфенди описывает качества всех восхваляемых им людей, используя богатые возможности арабского, персидского и турецкого языков. Обычные слова не в силах передать величие деяний выдающейся личности, но автор произведения – земной человек, грешный раб Аллаха. Поэтому, в соответствии с литературной традицией, призывая на помощь Пророка и его сподвижников, писатель стремится к использованию общепринятых языковых средств, чтобы создать представление о шейхе как о человеке совсем иного духовного типа, чем простые люди. Метафоричность стиля в данном случае не самоцель, а способ достойно прославить героя повествования.

Двустишие, которое периодически появляется в конце разных частей мунакибнаме, представляет собой украшение произведения:

Сәвәрсән хәзрәти Котб-җиһаны,

Укы Ихлас илә Сәбгуль- мәсани.

(Если ты любишь этот Полюс мира,

читай суры «Ихлас» и «Фатиха».)

Литературный образ основного объекта восхваления шейха Гюмюшханеви сплетается с его исторической биографией. К пяти годам Ахмед начал читать Коран, в восемь лет выучил его наизусть и изучил много других религиозных книг. В 10 лет отец начал брать его в торговые дела, однако у Ахмеда никакого желания заниматься этим. Услышав весть о том, что старший брат вернулся из армии, Ахмед, приехавший на заработки в Стамбул, устраивается в медресе Баязид и уже не возвращается домой из города знаний Стамбула, становится мюридом известного шейха Эрвади. Эту историю автор описывает восторженно, овеяв легендами: будто бы шейх Багдади заранее знал, что скоро должен появиться великий ученый по имени Ахмед Зияэтдин, и решил доверить духовное воспитание последнего шейху Эрвади. Молодому Ахмеду же «с небес исходит весть», что в Стамбул приехал Эрвади, он сразу находит шейха и начинает служить ему. Писатель описывает встречу и историю взаимоотношений этих двух личностей, их духовного роста и взаимопомощи, сравнивая их дружбу с легендарной и известной в мировой литературе дружбой Джалалетдина Руми и Шамса Табризи:

Җәлалетдин Румидер мисалең,

Бән ул Шәмс-ем ки мәфтүн-ы җәмалең.

(Ты похож на Джалалетдина Руми, я же —

влюбленный в твою красоту Шамс.)

Взаимоотношения наставника и последователя передают характерные для суфийской литературы символы (влюбленный – возлюбленный, падишах – раб).

В возрасте тридцати лет хазрат Ахмед Зияэтдин начинает свое наставничество. В течение многих лет он занимается просветительской деятельностью, пишет многочисленные книги на темы фикха, суфизма, хадисов, а также организовывает курсы по изучению Корана. Автор восхваляет его как «наследника пророков» (пәйгамбәр варисы), «полюс вселенной» (җиһанның котыбы), «солнце сердец» (кальбләрнең кояшы) и дает его поэтический шамаиль, где он описывается так: лицо его светлое и белое, щеки как розы, а капельки пота на лице будто жемчуга. На красивом лице, точно драгоценные камни, расположились родинки. Также автор описывает его нос, брови, черные глаза, длинные ресницы, благородную бороду и усы, белоснежную чалму и одежду – зимой зеленую, летом белую. Все эти описания часто используются и являются стандартными клише в суфийской литературе. Поэтому найти среди них индивидуальные особенности или отличительные черты отдельной конкретной личности довольно сложно.

В произведении содержится ответ тем, кто считал, что зикр халидийского братства громкий:

Зикремез зикре-һафидер,

мәст идәр гашыйклары.

(Наш зикр – тихий зикр, опьянит влюбленных

                                                          в Аллаха.)

Описывая характер шейха, Мустафа Февзи-эфенди акцентирует внимание на следующих моментах: давал милостыню ради Аллаха, раздавал еду беднякам, а сам ел всего лишь один раз в день. От него исходил приятный, свойственный только ему запах. Спал он мало, проводя все свое время в молитве, но даже когда спал, чувствовал и знал все мысли своих мюридов. Душа наполнялась радостью у всех, кто видел его светлое лицо, а его беседы были настолько богатыми и содержательными, что послушать их приходили даже султаны Абдулмеджид и Абдулазиз. Особенно его уважал султан Абдулхамид:

Хосусан хәзрәти Габделхәмид хан

Ул солтан бине солтан бине солтан

Рийайәт хөрмәт әйләрде кәрәмкар

Ул хаканус-салатин у җиһандар…

После пятничных намазов в мечети Султана Фатимы он встречался с мюридами, каждый вторник по вечерам организовывал хатм-и хаджиган, а