История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад
От сердца зависят не только важнейшие человеческие чувства, но также и самые главные аспекты существования и морали. В древнейших фрагментах Ветхого Завета особо отмечается, что человеческое сердце — злое, человеком управляют низменные страсти и они настолько «тревожат Его сердце», что это вызывает Божий гнев и последующее наказание (Книги Моисея). Это ожесточенное сердце необходимо заменить — лишь тогда человек сможет слышать и принимать Божьи слова и повеления. «И дам им сердце единое, и дух новый вложу в них, и возьму из плоти их сердце каменное, и дам им сердце плотимое», — говорит пророк Иезекииль (Иез., 11:19 — 20).
Основная идея, изложенная еще в Ветхом Завете, заключается в том, что сердце связано с Божьей любовью. В Пятой Книге Моисея христианское понимание основных функций сердца формулируется следующим образом:
И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими. И да будут слова сии, которые Я заповедаю тебе сегодня, в сердце твоем (Втор., 6:5–6).
Эта фраза и все, что с ней связано, успели за две-три тысячи лет оставить настолько заметный след в сердцах евреев и христиан-европейцев, что силу ее влияния на историю сложно переоценить. В этом библейском высказывании любовь превращается в заповедь: ты должен любить, и не других людей, а в первую очередь Бога, который также любит людей, то есть свой избранный народ, евреев, но никак не другие народы, следующие иной вере. Взаимная любовь Бога и иудеев представляла собой своеобразное соглашение, понять которое можно лишь исходя из той сложной политической и этнической обстановки, в которой находились иудеи в те времена, когда возникли книги, позднее вошедшие в Ветхий Завет. Бог поможет иудеям, только если они будут любить Его. Если же иудеи не станут исполнять Его волю, то они будут наказаны. Следовательно, они должны бояться Бога. Значит, любовь поддерживается за счет опасений и угроз, возникая как страх перед наказанием и местью. И этот Бог, страстный и справедливый, пользуется довольно внушительным арсеналом для наказания непослушных и отступивших от веры: чума, болезни, природные бедствия и неурожаи. Глядя на это глазами современного человека, можно сказать, что вместо любви мы видим здесь авторитарную власть, направленную на поддержку определенного уклада, а именно иудейского монотеизма и патриархата, ведущей роли мужчин в обществе. Женщине остается второстепенная роль. Она должна любить своего мужа как господина в семье, рожать ему детей и продолжать род. Если же она изменит мужу, то должна быть убита — наказание, не распространявшееся на мужчин в аналогичной ситуации (этот взгляд разделял также Лютер).
Иудаизм исключает любое женское начало, и в этом его отличие от греческого мира богов, где женщины занимали важное место. После вавилонского пленения из древнееврейской мифологии исчезли женские божества, присутствовавшие в ней ранее. Ветхозаветной женщине, представленной в первую очередь образом Евы, приписываются лишь отрицательные характеристики, и она становится в буквальном смысле козлом отпущения. Именно женщина по причине своего вожделения, будучи орудием в руках Сатаны, превратилась в искусительницу и стала причиной грехопадения. В связи с этим в христианстве принято приписывать женскому началу демонические черты и считать сексуальность грехом, в отличие от иудаизма, где сексуальность — на тех условиях, которые выдвигало патриархальное общество, — грехом не считалась.
НОВЫЙ ЗАВЕТ
Столетия, отделившие Ветхий Завет от Нового, не смогли наделить сердце исключительно добром. В Новом Завете сердце в первую очередь является вместилищем зла. В каноническом варианте Библии это звучало так: «Помышление сердца человеческою — зло от юности его» (Быт., 8:21). Иисус по разным поводам жалуется на человеческие сердца, в особенности это касается его ученых современников, книжников и фарисеев, которые упрекают молодежь в том, что та не соблюдает древних правил приготовления пищи. Это вызывает гневную речь Христа, направленную против человеческого сердца, ведь именно сердце виновно в злобе, а не пища, вкушаемая или не вкушаемая человеком:
А исходящее из уст — из сердца исходит; сие оскверняет человека; ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления.
(Мат., 15:18–19, ср. также Мар., 7:18–23).
Эти слова явно направлены против материального: с точки зрения морали не существует разницы между телесным и физиологическим. То, что приходит к человеку извне, «не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон» (Мар., 7:19). Христос закладывает основы религии сердца и соответствующей ей этики, этики человеческого характера, философские аспекты которой были впоследствии обоснованы и сформулированы Кантом. Однако наряду с этим данное высказывание затрагивает также антропологию и физиологию: сердце (и кровь) не участвуют в процессе питания. В этом состоит отличие приведенного фрагмента из Евангелия от точки зрения, принятой в греческой физиологии: сердце (кардиа, кэр) тесно связано с желудком. Таким образом, параллель с воззрениями египтян становится очевиднее. Известное высказывание «от избытка сердца говорят уста» (Мат., 12:34) соответствует египетским представлениям о том, что между сердцем и языком существует взаимосвязь. Уста и язык (а следовательно, и речь) всегда раскрывают намерения сердца. Сердце злое, поэтому оно не может символизировать ни добро, ни плотскую или духовную любовь.
В своем послании к коринфянам, которое считается христианским гимном любви, апостол Павел ни словом не упоминает сердце: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор., 13:13). В Новом Завете ничего не говорится о сердцах Марии или Христа. Однако само слово «сердце» упоминается
