История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

В XVII веке Фрэнсис Бэкон риторически верно сформулировал этот инструментальный идеал, создав удачный афоризм: «Знание — сила»; сила, применяемая для воздействия на природу, в том числе на природу человека, для внешнего соответствия средства и цели. Так платоновский самоконтроль превращается в стремление властвовать над природой и остальным миром, которые начинают использоваться в качестве инструментов власти. Бэкон ясно дает человеку понять: следует обрести власть и использовать самоконтроль, чтобы достичь мирового господства. Согласно Герману Шмицу и другим философам, изучавшим влияние идей Платона, такова идейно-историческая основа того, что в XX и XXI веках одним из приемов торговли, действующей в рамках так называемых свободных (в действительности же — просто безудержных) рыночных сил, стала игра на чувствах потребителя. Подобный прием обыгрывает эстетическое восприятие материальных ценностей или делает упор на ощущения, причем он характерен для аудиовизуальных средств массовой информации. Ялмар Хегге особо отмечает, что платонизм как христианская теология стал предпосылкой недооценки природы и потребительского отношения к ней в западной культуре, поскольку считается, что природа представляет собой материю без души. Душа же стремится к тому, чтобы освободиться от материи и тела.

Платоновская психология необычайно сильно повлияла на христианскую теологию, и причина этого в том, что Платон использует понятие бессмертной души, рождающейся в потустороннем мире, бесконечном и неизменном, куда душа должна вернуться после смерти тела. Такова философская интерпретация христианства (или наоборот), и поэтому учение о душе вплоть до нашего времени было основным стержнем, на котором держалось христианство. О том же, что произойдет с понятием души в европейской культуре третьего тысячелетия, можно будет рассказать совсем иную историю. Тем не менее до настоящего времени понятие сердца в европейской культуре определялось идеями Платона: духовное начало, воля и разум, должны преобладать над плотским и чувственным. Однако несмотря на то, что европейцы использовали платонизм для обоснования христианской теологии, изначально библейские образы человека и сердца значительно отличались от платоновских.

4. Сердце в Библии и христианстве

Тот, кто борется с чудовищами, должен остерегаться того, чтобы самому не стать чудовищем.

Ф. Ницше

Помимо философии Платона и его представлений о человеке, основное влияние на формирование традиционных представлений о сердце и его образ в европейской культуре оказали Библия и христианство. Сейчас сложно точно утверждать, являются ли определенные понятия библейскими или же появились в связи с более поздними церковными и теологическими изысканиями. Христианство — в том числе и библейские тексты — не оставалось неизменным со времен своего появления, но представляет собой результат различных толкований.

Образ сердца, который дается в Библии, также неоднороден. В Ветхом и в Новом Заветах сердце представлено как вместилище не только добра, но и зла. В обеих книгах сердце не только свидетельствует о связи человека с божественной сущностью и моралью, но и воплощает чувственные страсти. Таким образом, сердце отражает индивидуальный характер и нрав человека. Если человек добр, то и сердце у него доброе, а если он злой, то и сердце злое. Именно в этом кроются веские предпосылки фундаментализма со всеми его социальными и политическими последствиями. Кроме того, основная идея христианства, сформулированная в Новом Завете, гласит: в каждом человеке сочетаются добро и зло. Сердце само по себе не является носителем каких-либо качеств, они зависят от души — так христианство, опираясь на Новый Завет, развивает это понятие и соответствующее ему новое учение о человеке. Образ сердца и представления о нем в Ветхом и Новом Заветах различаются.

ВЕТХИЙ ЗАВЕТ

Образ сердца, представленный в Ветхом Завете, является частью древней непрерывной традиции, относящейся ко времени египетского пленения еврейского народа, а возможно, даже к жизни евреев в Месопотамии, до их переселения в Палестину. Вавилоняне не могли твердо решить, какой из внутренних органов важнее — сердце или печень. Печень (чаше всего овечья) использовалась вавилонскими мудрецами для предсказаний. В этом заключается отличие иудеев, считавших вместилищем души именно сердце, от их бывших родичей. Здесь они больше похожи на египтян. Поскольку на образ сердца в Ветхом Завете оказала влияние древнеегипетская культура, мы сталкиваемся с представлениями о человеке, сформировавшимися на несколько тысяч лет раньше. Однако если древние египтяне видели очень малое различие между биологическими и психологическими свойствами сердца, то для иудеев биологические аспекты сердца почти не имеют значения. Они не осознают, что от работы сердца зависит жизнь человека. Иудеев можно назвать пневматиками (от греч. пневма — дух), так как для них признаком жизни является не биение сердца, а дыхание или дух. Создавая Адама, Бог, вместо того чтобы снабдить кусок глины сердцем, вдохнул в него жизнь: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт., 2:7). Душа покидает тело, когда человек испускает дух, и при этом не упоминается, что происходит это одновременно с остановкой сердца.

На древнееврейском языке сердце называется лев (левов). В Ветхом Завете это слово встречается свыше 850 раз, то есть является одним из наиболее часто' используемых. Однако мы не можем с уверенностью сказать, что ветхозаветное сердце является вместилищем чувств, как обычно полагают. Использование этих двух понятий — современного и ветхозаветного — как синонимов может привести к ошибкам. В Ветхом Завете существует множество слов, близких по значению анатомическим функциям сердца или обладающих теми свойствами и соответствующих тем переносным значениям, которые употребляют современные европейцы, говоря о сердце. Примером может служить слово нефеш, переводимое как «душа», однако изначально обозначающее духовный поток, дыхание, жизненный дух (ср. с гомеровским толкованием). Различие с позиций современной антропологии можно объяснить следующим образом: нефеш с анатомической точки зрения обозначает глотку, вдох, ротовую полость или даже голод и находится/возникает в области горла, грудной клетки или желудка. Нефес зависит от крови (дам), в которой он зарождается, а крови приписываются многие из тех свойств, которыми мы наделяем сердце (ср. Кровь Христова). Нефес также связан с переживаниями, то есть когда человек чувствует влечение или ощущает поражение.

Обозначения внутренних органов и их функций свидетельствуют о том, насколько сложным и многозначным представлялся иудеям организм человека. Слова лев и нефеш связаны по значению со словами нешама (духовный поток, ниспосланный Богом разум) и в особенности руах, прямое значение которого — сила, ветер, духовный поток, а по отношению к человеку — дух или интеллект. Однако руах обозначает нечто приобретенное, так как духовное начало дается Богом.

В древнееврейской культуре, как и в других древних