Человек на минбаре. Образ мусульманского лидера в татарской и турецкой литературах (конец ХIХ – первая треть ХХ в.) - Альфина Тагировна Сибгатуллина

которого еще называли сиддикийа. Мевлана Халид добился также укрепления дисциплины внутри братства в целом. Последователь индийской ветви накшбандийа и ученик Гулама Али Дехлеви (1743–1824) Халид-и Багдади отказался от аполитичности суфизма и провозгласил принцип «заниматься мирскими делами во имя религии». Когда его спросили о последнем желании, он сказал: «Мое последнее желание – религия, и для того, чтобы религия обрела совершенство и силу, я желаю мирского»[105]. При этом он считал строгое следование шариату обязательным не только в повседневной жизни мусульманина, но и в государственных делах, и добивался торжества права в управлении государством. По его мнению, справедливый правитель тот, кто исполняет свои обязанности строго по шариату. Мевлана Халид видел опорой ислама Османскую империю, поэтому своих мюридов призывал неустанно молиться за благополучие Османской империи и султана-халифа. Султан признавался главой и покровителем всех мусульман. Благодаря учению халидийа суннитская мусульманская община в империи обрела единение и сплоченность.

В тех местах, где Мевлана Халид проживал: в Сулеймании, Багдаде и Дамаске, – он собрал группу мюридов из 116 человек и отправил их в разные регионы мусульманского мира для распространения своего учения и укрепления тариката. Последователи Халида Багдади выделялись среди лидеров других суфийских братств просвещенностью, особой праведностью и богобоязненностью. От своих учеников они также требовали образованности и моральной чистоты. Прежде всего в этом заключалась разница между халидийа и бухарской традицией накшбандийа.

Халидийский тарикат отличался от остальных тарикатов. Его основатель шейх Халид Багдади поставил семь условий перед теми своими последователями, которые должны были занимать пост в Стамбуле. Человек, который берет на себя обязательство и право на иршад в столице, не должен ходить к государственным деятелям и визирям, просить жалованье для себя или пожертвование для обители, вмешиваться в отношения мюридов с населением, не должен принимать деньги от посетителей ни под каким благовидным предлогом – покаяние (таубе) или исповедь (инабе), заниматься накоплением богатства, не должен разрешать посещение текке женщинам, особенно молодым и незакрытым. Отдельно оговаривалось, что если занявший пост захочет жениться, то он не должен (чтобы сохранить себя для иршада) жениться на женщинах Стамбула. Таким образом, шейх Халид был заинтересован, чтобы его последователи не зависели от власть имущих, не подчинялись им и держали дистанцию, чтобы сохранить собственную свободу.

Тем не менее благодаря халидийской ветви накшбандийский тарикат на рубеже XIX – ХХ вв. стал наиболее важным и приближенным к власти братством в Турции. Известным представителем халидийа в Стамбуле был шейх Абдулваххаб ас-Суси, который ввел в тарикат османского шейхульислама Мустафу Асима Меккизаде. Османские власти сначала были против такого быстрого распространения халидийа в Стамбуле и в 1828 г. предприняли в течение одного дня депортацию всех его адептов в Сивас и Багдад. Но впоследствии губернатор Багдада сообщил султану о том, что халидийский тарикат в регионе становится самым лучшим и действенным способом противостояния появившейся в арабских странах вредной идеологии и движению – ваххабизму. После этого шейхи тариката стали получать всяческую поддержку со стороны Османского государства и именно накшбандийа-халидийа с 1820-х гг. в течение пятидесяти лет препятствовала развитию ваххабитского течения в Сирии и Ираке.

Вероятно, первое знакомство поволжских мусульман с новой ветвью накшбандийа произошло в период паломничества, которое особенно заметно активизировалось среди российских мусульман во второй половине XIX в. С халидийскими шейхами они могли иметь встречи уже по пути в Мекку и Медину в таких городах, как Стамбул, Багдад, Дамаск[106]. Мевлана Халид Багдади, совершая в 1826 г. хадж, осознал чрезвычайную важность Мекки для распространения своего учения и назначил своим основным халифом в Мекке шейха Абдуллу аль-Мекки Эрзинджани (он был родом из Мекки, но некоторое время проповедовал учение в турецком городе Эрзинджан). Считается, что именно через него халидийа пришла в Поволжье и на Урал. Фатхулла б. Сафаргали б. аль-Хусейн Манавези (ум. в 1852 г.) – имам-мударрис с. Казакларово Казанского уезда, выходец из села Манавез Белебеевского уезда во время паломничества получил от него иджазат[107]. Муса б. Исхак б. Хасан аль-Астрахани аль-Мекки (ум. в 1885 г.) – второй известный татарский последователь шейха Абдуллы Эрзинджани, более полувека служивший муджавиром в Мекке[108].

Поволжские мусульмане, довольно активно приобретая во второй половине XIX века недвижимость в Мекке и Медине, способствовали укреплению казанской общины в святых местах. Помимо шакирдов, приезжавших в Хиджаз учиться, существовал отряд татарских муджавиров, которые жили в суфийских обителях, во время хаджа обслуживали паломников-соотечественников, в другое время занимались наставничеством. Наиболее крупным накшбандийским шейхом в Мекке и муджавиром в одном лице был Мурад Рамзи (1854–1934)[109].

Шейх Исмаил Сираджеддин Ширвани Кюрдемири (1781–1853), родом из Шемахи, в 1824 г. получив иджазет, был отправлен Халидом Багдади на Кавказ и стал впоследствии наставником известного предводителя кавказцев шейха Шамиля. Находясь в России, шейх Исмаил в течение девяти лет воспитал довольно много мюридов среди казанских татар[110]. После завоевания Кавказа русскими был вынужден вернуться в Турцию.

Другой халидийский халиф шейх Юнус б. Джагфар аш-Ширвани аль-Ханафи (ум. в 1850 г.) стал духовным наставником выходца из северного Азербайджана Махмуда Дагестани аш-Ширвани (Махмуд б. Садык б. Мустафа б. Гали б. Садык аш-Ширвани аш-Шафии аль-Алмалы (ум. в 1877 г.), сосланного русскими властями в Пермский край. Ссыльный шейх активно контактировал с мусульманами из Уфимской, Казанской, Астраханской губерний и собрал вокруг себя немалое количество мюридов. Наиболее известными его последователями были Мухаммад Закир ишан Камалов аль-Чистави (1804–1893), Габдулваххаб аль-Хаджитархани (ум. в 1899 г.), Габдулгали б. Губайдулла аль-Байракави (ум. в 1901 г.). Закир ишан Камалов, который в течение полувека служил имам-хатыбом в г. Чистополе, содержал весьма крупное по тем временам медресе «Камалия»[111], стал признанным лидером накшбандийахалидийа в центральной части Российской империи. В немилость властей ишан попал за противодействие неприкрытой русификаторской политике царизма и отчаянную борьбу за отмену «закона об образовательном цензе для магометанского духовенства»[112]. До самой смерти он сопротивлялся принудительным мерам властей по открытию русских классов при татарских медресе, считая этот шаг угрожающим этнической самостоятельности народа.

Видный знаток и толкователь Корана Мухаммад-Закир ишан Камалов вошел в историю «не только как крупный религиозный деятель и просветитель, но и как фигура всероссийского масштаба, вырастившая новое поколение национальной интеллигенции»[113].

Связь Мухаммад-Закира аль-Чистави с Северным Кавказом очевидна: известный в Дагестане шазилитский шейх Сайфулла Кади Башларов (1853–1919) является его прямым последователем. В 1878 г. Сайфулла был сослан в Саратовскую губернию по подозрению в участии в антироссийском восстании 1877 г. Как раз в этот период он получил иджазат от ишана Камалова, после его смерти Сайфулла Кади примкнул к другому татаро-башкирскому халидийскому шейху Зайнулле Расулеву, тем самым соединил две самостоятельно развивающиеся