Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко
Урегулирование арабо-израильского конфликта превращалось в первостепенную задачу в западной повестке дня по Ближнему Востоку. В 1952–1955 гг. американская и английская дипломатия совместно разрабатывали секретный план «Альфа» по всеобъемлющему решению арабо-израильского конфликта. В объемном проекте документа, подготовленном к 1955 г., помимо прочего, Израилю предлагалось уступить Египту и Иордании южную часть пустыни Негев, чтобы обеспечить территориальную непрерывность между Египтом и остальными арабскими странами. Были подробно разработаны вопросы возвращения нескольких десятков тысяч арабских беженцев на территорию Израиля и выплаты компенсаций за оставленную в Израиле арабскую собственность. Предлагалась интернационализация и демилитаризация Иерусалима. Разработчики плана «Альфа» хорошо понимали, что антиизраильский настрой арабского общественного мнения не позволит заключить полноценные мирные договоры с Израилем. Их максимальная цель состояла в том, чтобы добиться постоянных договоренностей, которые обеспечивали бы мир если не по форме, то по существу и переводили бы отношения между Израилем и арабскими странами в статус прекращения войны{60}.
В плане «Альфа» содержались не только вполне разумные предложения по решению спорных вопросов, но и был разработан целый ряд стимулирующих мер и гарантий, прежде всего, для Египта и Израиля, чтобы побудить их к согласию. Сюда включалась военная и экономическая помощь, учитывались даже психологические факторы. Так, например, с учетом большого значения для Насера вопроса о лидирующей роли Египта в арабском мире предлагалось особо подчеркнуть престижность того, что он первый из арабских руководителей, с кем проводятся консультации по проекту.
Обращает на себя внимание, что Соединенные Штаты и Соединенное Королевство собирались вести переговоры о достижении «разумного урегулирования» с заинтересованными сторонами по отдельности, не рассчитывая на возможность прямых переговоров между ними. При этом особо подчеркивалось, что ООН не следует информировать о проекте, пока не будет достигнут существенный прогресс на переговорах. Американцы и британцы не в первый раз в послевоенной истории стремились вывести ближневосточную ситуацию из поля зрения международного сообщества и полностью взять процесс урегулирования арабо-израильского конфликта в свои руки. Урегулирование по американо-английскому плану обеспечило бы двум партнерам беспрецедентное влияние в регионе и выбило бы почву из-под ног у всех остальных конкурентов. Но план «Альфа» был отвергнут как Египтом, так и Израилем.
В Москве хорошо понимали, что конфликт является препятствием для реализации Западом блоковой политики. Советская дипломатия приходила к заключению, что существующие противоречия между Израилем и арабскими странами, а также между Израилем, арабскими странами и империалистическими державами нужно использовать для противодействия сколачиванию агрессивных блоков на Ближнем и Среднем Востоке и для ослабления позиций США и Англии в этом регионе{61}. Поддержка арабской стороны в вопросах, связанных с конфликтом, обеспечивала не только возможность противостоять западным схемам урегулирования, но и открывала дорогу к более тесному политическому взаимодействию, в частности с Египтом.
1.4. Советская позиция по арабо-израильскому конфликту 1953–1954 гг.
В СССР понимали, что, предлагая арабским странам альтернативную Западу ориентацию, необходимо выдвинуть и собственные новые подходы к арабо-израильскому конфликту. Когда осенью 1953 г. арабские страны обратились в ООН с требованием рассмотреть действия Израиля[8], советский МИД рекомендовал «не возражать против включения палестинского вопроса в повестку дня Совета Безопасности при условии, если формулировка его не будет носить антиарабского характера… возражение против рассмотрения этого вопроса… могло бы вызвать недовольство в арабских странах», — указывалось в записке заведующего Отделом стран Ближнего и Среднего Востока советскому представителю в ООН{62}. Однако в ноябре 1953 г. СССР воздержался при голосовании по резолюции, подготовленной после рассмотрения жалобы Иордании на израильские репрессалии в иорданской деревне Кибия и выражавшей самое решительное порицание Израиля за такие действия. По-видимому, все еще сказывался послевоенный взгляд на еврейское государство как на борца с «английским колониализмом и его региональными ставленниками»[9].
В этот период арабо-израильский конфликт усугублялся спором о разделе воды реки Иордан. Спор затрагивал интересы четырех стран — Сирии и Ливана, на территории которых находятся истоки реки, а также Израиля и Иордании, для которых она является важным источником водных ресурсов. Специальный представитель американской администрации Э.Джонстон разработал план по совместной эксплуатации реки прибрежными странами и разделу водных ресурсов. Однако весь проект был заблокирован Сирией, стремившейся воспрепятствовать получению Израилем преимуществ от него, хотя не меньшие преимущества получала Иордания и несколько более скромные — сами сирийцы. Израиль принял собственные меры, начав поэтапное выполнение проекта по отводу вод реки Иордан, что и стало поводом для возмущения с арабской стороны.
Советские дипломаты считали, что США использовали конфликт Израиля и Сирии по вопросу водозабора из реки Иордан для навязывания своего ирригационного плана, чтобы оказывать постоянное давление на арабские страны{63}. К тому же советской стороне не нравилось, что для реализации этого плана США и Англия привлекают аппарат ООН по наблюдению за перемирием, с момента создания которого западные державы не допускали участия в нем представителей СССР.
В декабре 1953 г. после длительных обсуждений этого вопроса в Совете Безопасности США, Великобритания и Франция представили проект резолюции с претензиями в адрес Сирии, препятствовавшей выполнению региональных проектов в целях развития, и осуждением Израиля за неподчинение главе штаба Организации ООН по наблюдению за соблюдением перемирия в Палестине. 22 января 1954 г., когда вопрос был поставлен на голосование, советская делегация впервые применила право вето по резолюции, касающейся ближневосточного конфликта. Глава советской делегации А.Я. Вышинский[10], хорошо владевший приемами демагогической казуистики, посвятил большую часть своего пространного выступления по обоснованию итогов голосования обличению авторов проекта резолюции, которые с недостаточным уважением, с его точки зрения, относились к суверенным правам сторон конфликта решать спорные вопросы без вмешательства извне. Высказанная им советская позиция заключалась в том, что спорные вопросы должны решаться, прежде всего, совместными усилиями заинтересованных сторон путем всеобъемлющего урегулирования конфликта. То есть советский представитель выдвигал заведомо невыполнимые требования, поскольку ни одна из арабских стран не соглашалась ни вступать в прямые переговоры с Израилем, ни тем более устанавливать с ним мир.
Британский представитель в СБ сэр Г. Джебб образно охарактеризовал позицию Вышинского как желание «замутить воду, но не предотвратить утечку». Не жалея эпитетов, он определил использование права вето советским представителем как «дурное предзнаменование для будущего международного сотрудничества, как зловещий знак для дела мира на Ближнем Востоке»{64}. Однако для СССР было важно другое: Вышинский подчеркивал, что, впервые поддержав арабов в вопросе, затрагивающем их интересы, Советский Союз демонстрировал готовность защищать их на основе принципа абсолютной справедливости в отличие от западных авторов проекта резолюции.
Следствием арабо-израильского конфликта стал вопрос о свободе
