Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли
Так Роберт успокоил опасения флорентийцев относительно неугодности Богу и укрепил их чувство гордости и праведности. «Не удивляйтесь, если Бог одарит вас благодатью предварительно испытав вашу добродетель. Он обязательно вознаградит и увенчает вас, ведь вы, как известно, всегда были орудием Церкви в Италии и благородными защитниками христианской веры». Воистину, «какими богатствами, роскошью, властью и благочестивыми гражданами Бог облагораживает ваш город и возносит вас над всеми вашими соседями и даже над отдалёнными городами», — писал Роберт, и далее, — «Флоренцию можно сравнить с цветущим деревом, чьи ветви простираются до самых краёв света»[744].
Несмотря на многочисленные прошлые разногласия между Робертом и Флоренцией, письмо короля возымело желаемый эффект. Джованни Виллани считал, что проявленная королём забота делает его не «братом», а «отцом» города. «Король Роберт, друг и (благодаря вере и преданности нам) наш сеньор, всем сердцем сочувствовал нам и в своём письме, как отец сына, увещевал и утешал нас», — писал он. Письмо Роберта произвело на Виллани такое впечатление, что он перевёл его на тосканский диалект и полностью скопировал в свою городскую хронику «для вечного напоминания, дабы нашим потомкам открылось милосердие и искренняя любовь, которую король питал к нашей коммуне»[745]. Если в прошлом флорентийцы обвиняли Роберта в трусости и алчности, заставившими его пренебречь военными нуждами города, то к концу 1333 года о его беззаветной заботе стало известно всем горожанам.
В 1342 году у Роберта появилась возможность развеять другую давнюю тревогу флорентийца, а именно то, что королевская власть над городом обернётся упадком флорентийской республиканской свободы. Город, вновь столкнувшийся с угрозой со стороны соседей-гибеллинов и нуждавшийся в опытном военачальнике, обратился к Готье де Бриенну. Готье был представителем Карла Калабрийского во Флоренции в 1326 году, за несколько месяцев до прибытия того в город, и произвёл на флорентийцев хорошее впечатление, во многом из-за того, что предоставил самому принцу проводить непопулярную, но необходимую финансовую реформу[746]. Таким образом, по мере того как сам Карл всё менее пользовался любовью флорентийцев, Готье казался им всё более привлекательной альтернативой: «он умел мудро править, — писал Джованни Виллани, — и был мудрым и обходительным сеньором»[747]. Однако в 1342 году роли поменялись: Готье самому пришлось столкнуться с отказом флорентийцев от требования проведения традиционно не любимой ими финансовой реформы, в то время как Роберт, свободный от всяких обязательств, мог использовать ту риторику, которую флорентийцы ценили больше всего.
Письмо Роберта, адресованное в 1342 году лично Готье де Бриенну, но ставшее известным флорентийцам, читается как перечень уроков, извлечённых из ошибок Карла Калабрийского в 1320-х годах:
Не мудрость и не добродетель сделали тебя сеньором флорентийцев, а их великие раздоры и тяжкие неурядицы, благодаря которым ты и заслужил их уважение. Учитывая их нынешнюю любовь к тебе, и веря, что они покорны, тебе следует избрать следующий путь, если ты хочешь и дальше управлять ими. Оставь людей, которые правили прежде, и управляй по их совету, а не по своему разумению. Укрепи справедливое правосудие, и если они управляли собой через семерых [представителей], пусть ими управляют девять. Мы слышали, что ты изгнал этих людей из их домов, так верните же их немедленно. И если ты этого не сделаешь, Нам кажется, что твоё благополучие не продлится долго[748].
И правда, власть Готье оказалась весьма недолговечной. Избранный в мае 1342 года, он был изгнан четырнадцать месяцев спустя, а Джованни Виллани с горечью писал о «чуть неслучившейся гибели нашего города из-за его тирании»[749]. Однако поучительное письмо Роберта сохранилось, поскольку Джованни Виллани включил его в свою хронику. Другая его версия входит в манускрипт XV века вместе с текстами по истории Флоренции и её великих литературных и политических героях[750].
Благоразумие
В своих проповедях послам и письмах флорентийцам Роберт выступал под разными личинами. Он представал то как добродетельный король, обиженный своими нелояльными союзниками-гвельфами; то как бесстрастный арбитр стоящий над враждой партий и стремящийся их умиротворить; то как сеньор, исполненным братской заботы, милосердия и уважения. Эти лицемерие способствовало проводимой им политике, а иногда и компенсировало просчёты, но в краткосрочной перспективе могло быть успешным. Роберта приняли, стремившиеся к примирению, генуэзские партии и несмотря на прежнюю вражду, ломбардские гибеллины, его восхваляли флорентийцы, такие как Джованни Виллани, ранее критиковавшие его правление. Но итальянская политика была слишком сложной и переменчивой, чтобы долго проводить какой-либо один курс.
Таким образом, если Роберт и придерживался какой-либо одной общей политики, то это была политика благоразумия. Согласно Аристотелю, на которого ссылались и Роберт, и его сторонники, благоразумие было просто «правильным поступком» и, следовательно, добродетелью, наиболее уместной в политике. В кратком трактате о королевских добродетелях ревностный публицист Роберта Франциск де Мейронн дал довольно подробное определение благоразумия. «Как тем, кто учит других, требуются обширные знания, так и тем, кто управляет другими людьми, требуется благоразумия», — заметил он и проиллюстрировал свою мысль примером ведения войны. Простому солдату достаточно было владеть лишь искусством боя, по сути, механическим действием. Однако военачальник, руководящий своими солдатами, должен быть «благоразумным, поскольку ему приходится командовать подчинёнными. Ведь благоразумие необходимо для руководства конкретными боевыми действиями». Таким образом, заключил Франциск, «человек правит хорошо, когда он направляет своих подданных в соответствии со здравым смыслом: это и есть благоразумие»[751]. Роберт сделал похожее замечание в проповеди, о милосердии и справедливости, но в более общем плане — о королевских добродетелях. «Наши действия будут правильными, когда они соответствуют своим истокам. И это [достигается] благоразумием, которое есть правильное понимание того, что можно сделать (Этика гл. 6). Согласно Аристотелю (Политика кн. 3) благоразумие — это ключевая добродетель, в наибольшей степени присущая правителям. Она лежит в основе их действий, таких как советоваться, судить и наставлять»[752].
Последние слова Роберт говорят о том, что благоразумие означает не только правильные действия, но и действия совершаемые после тщательного обдумывания и, как правило, консультации с советниками. И он добивается от своих советников того же тщательного обдумывания, которое ценит в себе. Это подчёркнуто королём в проповеди, произнесенной во время особенно сложных и трудных дипломатических переговоров. Роберт обозначил свои сомнения по этому вопросу в проповеди темой которой выбрал цитату из Послания апостола Павла к Филиппийцам: «Не знаю, что избрать. Влечёт меня то и другое»[753]. Эти сомнения предполагалось разрешить с помощью советников, которым следовало «при рассмотрении этого вопроса, благодаря своему благожелательному благоразумию, быть нам верными, проницательными и рассудительными друзьями», и как сказал Святой Бернард "выбирайте для своего совета людей благоразумных и благожелательных"»[754]. Эта проповедь весьма характерна для стиля правления Роберта, поскольку вместо того, чтобы предпринять что-то немедленно, он предпочитал поразмыслить, взвесить варианты и
