Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли
Однако после этих оптимистичных заявлений Роберт привел длинный и довольно горький ряд цитат о непостоянстве друзей:
Как сказано в Притчах 17, «Друг любит во всякое время, и, как брат, явится во время несчастья». Более того, там сказано «во всякое время», поскольку всякое время делится на времена благополучия и времена скорби. Об этом же говорится в Экклезиасте: "...он друг, когда ему удобно, и не останется рядом с тобой в скорби…" Иероним в письме к Августину [сказал], что если дружба когда-либо заканчивается, то она никогда не была настоящей дружбой. Аристотель, обсуждая в восьмой главе «Этики» три вида дружбы — полезную, приятную и честную — говорит о первых двух: «Когда исчезает причина дружбы, исчезает и сама дружба»[723].
Вряд ли Роберт под этими словами, имел в виду свою новую дружбу с ломбардцами, ведь он стремился взрастить доверие, а не вражду. Скорее всего, Роберт намекал не на краткосрочность этого нового союза, а на свершившийся отказ от старого, ведь в 1332 году именно папство проявило свою «ложную любовь», бросив Роберта в его невзгодах. Из-за своей обиды на такой политический кульбит папства, Роберт дал возможность ломбардцам перетянуть себя на их сторону. Как он сказал мгновение спустя: «Я люблю врага, который не причиняет мне вреда, так же, как люблю друга, который не приносит добра»[724]. Таким образом, Роберт представил себя правителем, достаточно проницательным, чтобы заглянуть в будущее, и достаточно рассудительным, чтобы менять свою преданность в соответствии с реальным положением вещей. Король завершил свою проповедь призывом, взятым из Второй книги Царств 3:12: «Заключи союз со мною, и рука моя будет с тобою, чтобы обратить к тебе весь народ Израильский»[725].
Как мы уже видели, Ломбардская лига оказалась недолговечной, также как и мир между гвельфами и гибеллинами Генуи. В феврале 1335 года Генуя вновь была охвачена междоусобной борьбой, приведшей к тому что опасаясь за свою жизнь некоторые гвельфы были вынуждены бежать из города, и, возможно, тоже самое сделали, измученные долгими и бесплодными усилиями, представители короля Роберта. Насилие в Генуе продолжалось, но семнадцатилетнее правление Роберта в городе подошло к концу.
Флоренция
Связи Роберта с Флоренцией были гораздо теснее, чем с Венецией или Генуей, как в политическом, так и в экономическом плане. Эти две державы составляли ядро партии гвельфов в Италии и систематически друг друга поддерживали. Королевство активно использовало ресурсы флорентийских банков, имевших филиалы в Неаполе, в обмен на что Флоренция получала торговые привилегии, особенно в отношении экспорта зерна. Взаимозависимость придавала флорентийско-неаполитанским отношениям черты братства, хотя эта тесная связь не исключала частых трений и соперничества.
До 1315 года интересы Флоренции и Анжуйской династии во многом совпадали, и их отношения в основном были дружественными. Вскоре после того, как Генрих VII в 1310 году начал свою Итальянскую кампанию, Роберт почти месяц находился во Флоренции, чтобы уладить разногласия между флорентийскими гвельфами и обсудить с ними меры по противодействию германскому королю[726]. В честь этого события проповедник-доминиканец Ремиджио де Джиролами произнёс проповедь, в которой Роберт был представлен как земной аналог Христа. Темой для своей проповеди он выбрал: «Я помазал Царя Моего над Сионом, горою святою Моей» (Псалмы 2:6), что, как он заметил, «поистине может сказать о себе приёмный сын Божий и светский царь, монсеньор король Роберт»[727]. Хотя король (ведший тогда переговоры с Генрихом о возможном брачном союзе) был настроен менее антиимперски, чем Флоренция, осенью и зимой 1311 года он откликнулся на просьбы флорентийцев о помощи. К концу кампании Генриха отношения между Робертом и флорентийцами были такими же хорошими, как и в начале, а в 1313 году Флоренция предложила королю на пять лет стать сеньором города[728].
Однако, как только эта угроза миновала, руководство Робертом военными кампаниями гвельфов в Тоскане вызвало резкую критику со стороны флорентийцев. В 1314 году подеста Пизы, кондотьер-гибеллин Угуччоне делла Фаджуола начал кампанию против гвельфских городов Тосканы, а присланная Робертом армия во главе с его братом Пьером, потерпела сокрушительное поражение в битве с кондотьером при Монтекатини (29 августа 1315 года), в которой сам Пьер погиб. Флорентийцы уговаривали Роберта отомстить за смерть брата и прислать другую армию, и когда этого не произошло, они осыпали короля презрительными оскорблениями. Один критик писал, что только алчность короля привела к фатальным неурядицам в армии гвельфов и в результате к поражению при Монтекатини[729]. По мнению поэта Пьетро Файтинелли, причиной бед Флоренции была женоподобная трусость Роберта и если Угуччоне вскоре захватит всю Тоскану, то виноват в этом будет неаполитанский король, или, скорее, его скупость[730].
Но в итоге Угуччоне был пизанцами изгнан, и к маю 1317 года Роберт заключил мир между всеми крупными тосканскими городами[731]. Однако власть короля над городом в мирное время стала тяготить вольнолюбивых флорентийцев. Поначалу Флоренция была вполне довольна викарием Роберта Амиэлем де Бо, и даже избрала его военным капитаном города. Но в сентябре 1317 года король прислал ему на смену маршала Николя де Жуанвиля, который, как узнали флорентийцы, планировал упразднить большинство должностей в республиканском правительстве, поэтому они всеми силами добивались отмены этого назначения. Неясно, действительно ли Роберт через Николя намеревался упразднить республиканские институты, поскольку в официальных инструкциях новому викарию об этом ничего не говорится[732]. Однако проповедь, произнесённая королём в честь маршала, и начинавшаяся словами «Кого царь захочет почтить, тот будет удостоен чести», красноречиво подчеркивала его намерение осуществлять над городом именно королевскую власть[733]. Но в конце-концов, Роберт уступил давлению Флоренции, и его третий викарий, Диего де ла Рат, оставил институциональную структуру города без изменений. В следующие, относительно мирные, четыре года Флоренция постепенно восстановила независимость от викария Роберта, а в 1321 году полностью отказалась от его власти.
Но вскоре Флоренция пожалела о своём решении. Гибеллин-кондотьер Каструччо Кастракане, уже совершавший
