Сила образа. Восприятие искусства в Средние века и раннее Новое время - Дэвид Фридберг
Тот факт, что они могли быть богатыми и совершенными дарами Христу, Богородице или какому-нибудь святому, недостаточно объясняет или даже описывает это явление. В конце концов, картина Филиппа де Шампаня по изобразительной формуле схожа со многими вотивными изображениями пациента в окружении тех, кто успешно воззвал к Богу об исцелении (как это делали матушка Агнес и ее сестры в Порт-Рояле, усердно читая новену в то время, когда молодая девушка была на грани жизни и смерти). Здесь даже есть место для тщательно продуманной надписи, фиксирующей событие. Без этой надписи, которая, кажется, так очевидно смещает художественную привлекательность на периферию (на и без того суровом изображении), картина вполне могла бы показаться менее эффективным средством выражения благодарности.
«Мадонна Победы» Андреа Мантеньи (рис. 82) относится к совершенно другому типу: вотивной благодарности за победу в битве. Такого рода изображения действительно очень распространены; они находятся на противоположном полюсе по сравнению с теми, которые берут с собой в бой (например, labarum[65] Константина) или молятся на них перед битвой в надежде на защиту и победу. Обстоятельства, связанные с картиной Мантеньи, еще раз иллюстрируют сложность этого жанра. Она посвящена победе Франческо Гонзаги над французами в битве при Форново в 1495 году. Как и на самых популярных формах вотивов, на нем изображен благополучатель, поклоняющийся Богородице или иной божественной сущности, ответственной за полученное благо, в то время как святые, которых тоже стоит благодарить, стоят рядом.
рис. 77. Альбрехт Альтдорфер, Schöne Maria из Регенсбурга, раскрашенная ксилография, деталь без рамки (ок. 1519)
рис. 78. Альтдорфер, Schöne Maria из Регенсбурга, ксилография (ок. 1520)
рис. 79. «Святая Часовня в Регенсбурге», фронтиспис (приписывается Михаэлю Остердорферу) к Регенсбургской книге чудес 1522 года
рис. 80. Тициан, «Пьета», деталь вотивного изображения (1576)
рис. 81. Филипп де Шампань, вотивная картина (1662)
рис. 82. Андреа Мантенья, «Мадонна Победы» (1496
Заказ на картину Мантеньи связан с проявлением антисемитизма, которое чем-то напоминает гораздо более жестокие и истеричные события в Регенсбурге. В 1493 году еврейский банкир Даниэле да Норса купил дом, на котором была изображена фигура Богородицы. Вскоре он убрал ее. Хотя ее демонтаж был санкционирован местными церковными властями, последовали враждебность и беспорядки. В 1495 году, примерно через месяц после битвы при Форново, еврей был оштрафован на 110 дукатов. Эта сумма предназначалась специально для того, чтобы заказать замену Мантенье.18 Интересно, что первоначальным проектом была Мадонна Милосердия, укрывающая Франческо и его семью под своим плащом. Это был едва ли не самый эксплицитный способ изображения покровительства, и его можно найти в бесчисленных вотивах по всей Европе. Каждому хотелось бы укрыться под этой священной сенью.
Ровно год спустя, 6 июля 1496 года, в праздничной процессии, образ был перенесен в Сан-Симоне и установлен на специально украшенном алтаре в новой часовне рядом с церковью. Уже через несколько часов люди стали приносить вотивы Мадонне – или, скорее, картине Мантеньи, – включая восковые фигурки и свечи. И снова вотивный архетип быстро порождает репродукции, и эффективность заразительно распространяется от оригинала к подобиям. На следующий день Антимако, секретарь Франческо, написал ему, что:
там присутствовало столько народу, сколько я никогда не видел ни в одной другой процессии в этой стране… Я не могу передать, какая толпа была в этом месте из часа в час. Толпа не уставала смотреть на такое достойное произведение, особенно, помимо образа Богородицы, на портрет Вашего сиятельства, который всех умилил. И они уже начинают предлагать восковые и другие изображения выздоровевших людей, а также глаза из серебра; так что, с таким началом, можно вообразить, что через несколько месяцев это место станет местом грандиозного и частого поклонения. Не будет недостатка и в каком-нибудь подходящем украшении.19
Антимако был прав. Он знал по опыту, что поклонение станет популярным, что изображение не будет испытывать недостатка в украшениях и что люди будут делать новые вотивы – особенно изображения больных тел или частей тел, ныне исцеленных.20 Сейчас мы не можем точно сказать, какие потребности удовлетворялись тогда, в Мантуе в 1495–96 годах, с помощью этой чудесной замены старому образу, уничтоженному евреем; но даже если люди только подозревали (или просто надеялись), что они могут обратиться к Пресвятой Деве за защитой, именно ей Франческо Гонзага приписал победу, истолкованную как необходимую и якобы приносящую пользу обществу. Затем, имелись предполагаемая враждебность еврея (выразившаяся в том, что он убрал Мадонну) и великая картина Мантеньи, заменяющая старую и отвергнутую: неудивительно, что она получила признание и стала более чем достаточным медиатором благодарности и фокусом проекции благодарности и облегчения. Именно изображение, а не сама Богородица или какая-либо идентифицируемая эмоция лежит в основе этой диалектики. В истории искусства не так много примеров вотивного изображения, которое настолько прекрасно и роскошно украшает и возвышает Мадонну – конкретную Мадонну, от которой были получены милости. Эта картина далека от популярных изображений, которые находятся на другом конце канонической шкалы; но если мы не будем рассматривать и их тоже, то упустим из виду вопрос, сквозной для этой главы: эффективность фигуры на вотивном изображении.
III
В таких местах, как Альтэттинг на юге Баварии, создавались лучшие произведения искусства наряду с его самыми низменными формами. Здесь находится знаменитая Золотая лошадь конца XIV века (рис. 83), а также великолепная серебряная посвятительная статуя кронпринца Макса Джозефа (рис. 84). Золотую лошадь, выполненную из золота, жемчуга, белой эмали, усыпанную драгоценными камнями, самой изысканной парижской работы, в 1509 году граф Палатин Фридрих забрал из сокровищницы Ингольштадта и передал Святой капелле в Альтэттинге – всего через несколько лет после того, как чудеса 1490 года вызвали первые великие наплывы паломников к этому месту.
Серебряная статуя была изготовлена в 1736 году Вильгельмом де Гроффом и заказана в знак благодарности за чудесное исцеление десятилетнего принца, о котором свидетельствует запись на листе пергамента, висящая в рамке над статуей и сделанная очаровательным почерком его отца Карла-Альбрехта, написавшего от имени своего сына: «Таким образом, ваш преданный слуга Максимилиан-Иосиф исполнил свой обет от всего сердца, сердца, отданного Марии».21 Статуя (теперь вместе со статуей брата Конрада из Парцхама 1931 года) преклоняет колени в знак поклонения перед деревянной Богородицей начала XIV века. Она вырезана
