Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли

своих предшественников энергией своей антиимперской полемики. Карл I, завоевавший Сицилийское королевство, и наследовавший ему Карл II не сталкивались с какой-либо прямой угрозой со стороны Империи и их неприятие имперского сюзеренитета могло, таким образом, оставаться негласным, подкреплённым только спорными теориями их юристов. Роберт же преобразовал эти теории в полемическую кампанию, которая не только публично отрицала имперский сюзеренитет над королевством, но и осуждала само существование Империи как вредное для Церкви и всего христианского мира[649]. Некоторые историки были склонны рассматривать этот антиимпериализм как неизбежную и, по сути, единственно осуществимую политику. Эдуард Джордан утверждал, что единственными вариантами для отношений анжуйских королей и Империи были скрытая или открытая враждебность, а Дженнаро Монти считал любое отклонение от антиимперской политики признаком слабости королевства и его упадка до уровня «ничтожества региональной державы»[650].

Однако за резкой риторикой Роберта и его сторонников скрывался не доктринерский а политический подход. Например, в 1309 году, когда избрание Генриха VII было поддержано Папой, а Роберт только что был коронован, король попытался заключить союз с новоизбранным императором. Были начаты переговоры о браке дочери Генриха Беатрисы с Карлом Калабрийским, единственным сыном Роберта, и о разделе власти над Северной Италией между двумя державами. Карл должен был стать пожизненным императорским викарием Тосканы, а Ломбардия подпадала под совместное управление короля и императора[651]. Во время вторжения Генриха в Италию в 1310 и 1311 годах Роберт продолжал эти переговоры и лишь в 1312 году отказался от идеи женитьбы своего наследника и оказал открытое сопротивление Генриху, узнав, что император ведёт переговоры об альтернативном союзе через брак с врагом короля, Федериго Сицилийским. Последний этап итальянской кампании Генриха, предпринятый с одобрения Папы, поддержанный большей частью Северной Италии, укреплённый союзом с Сицилией и завершившийся драматическим объявлением о низложении Роберта, был, вероятно, самой серьёзной угрозой, с которой неаполитанский король столкнулся за всё время своего царствования. Его реакция, как и следовало ожидать, была крайне резкой: он потребовал от Папы роспуска Империи и подал прошение о назначении его папским викарием в Северной Италии[652].

Однако, несмотря на всю свою остроту, опасность быстро рассеялась. Генрих умер, не успев вторгнуться в королевство, а булла Pastoralis cura, казалось, упрочила королевский статус Роберта. Более того, его назначение сеньором Флоренции и имперским викарием на севере полуострова предоставили королю обширное влияние на этих территориях. К 1316 году, когда герцог Фридрих Австрийский стал наиболее вероятным кандидатом на императорский престол, Империя уже не выглядела столь угрожающей, и Роберт начал с ним переговоры, как ранее с Генрихом VII. Годом ранее когда Фридрих активно зондировал почву для брака своей сестры Екатерины с Педро, сыном Федериго Сицилийского, Роберт, надеясь предотвратить очередной союз между Империей и Сицилией, снова предложил кандидатуру своего сына Карла для этого брака. На этот раз ему это удалось, и Карл и Екатерина поженились 23 июня 1316 года[653]. Как сообщал Роберт в письмах от 1 и 2 августа 1316 года, это соглашение предусматривало назначение Карла императорским викарием во всех городах гвельфов в Италии. Как и в 1310 году, император и король должны были разделить власть над Северной Италией и управлять ею по взаимному согласию[654].

Затем Роберт и Фридрих обратились за поддержкой обговорённого союза к новоизбранному Папе Иоанну XXII[655]. Иоанн XXII, казалось, не возражал, но, тем не менее, 16 июля 1317 года настоял на собственном назначении Роберта викарием в Северной Италии, тем самым давая понять, что Папа по-прежнему считает императорский престол вакантным, и что он сохраняет за собой право на конфирмацию Фридриха[656]. И Фридрих, и Роберт были готовы смириться с юридическими противоречиями возникшей ситуации. Роберт принял папский викариат, и таким образом, получив эту должность в Северной Италии из двух разных источников. Фридрих, со своей стороны, проявил солидарность со своими новыми союзниками-гвельфами, отправив своего брата на подавление восстания итальянских гибеллинов против Папы и его нового викария Роберта[657]. Только поражение Фридриха в битве при Мюльдорфе в 1322 году и неожиданное усиление его соперника, Людвига Баварского, помешали этому зарождающемуся неаполитанско-имперскому союзу.

Анжуйская империя?

Однако гвельфы, по‑видимому, не обратили внимания на эти попытки сотрудничества короля с императорами и неудачу походов Генриха VII и Людвига восприняли как триумф своей партии. Более того, некоторые из них зашли так далеко, что предположили, что Роберт станет своего рода императором гвельфов и объединив всю Италию под своей властью, совершит то, чего не смогли сделать императоры. Некоторое время казалось, что сложившиеся обстоятельства благоприятствуют такому плану. Поражение Генриха VII ознаменовало собой юридический конец имперских притязаний на Италию и обеспечило Роберту роль папского викария на севере Италии, что могло стать началом объединения полуострова под его эгидой. Отступление Людвига Баварского в 1330 году вновь оставило Роберта главным политическим игроком, инициатором создания беспрецедентного союза гвельфов и гибеллинов, объявившего готовность защищать Италию от любых «иностранных» захватчиков, что вполне могло показаться первым шагом к панитальянскому государству.

Одним из современников, желавших, чтобы Роберт стал королём объединённой, был Никколо Россо из Тревизо. В сонете, адресованном Папе Иоанну XXII, он умолял:

О, благосклонный апостольский престол,

Одари своего сына, короля Роберта,

Короной Итальянского королевства[658].

Другой современник известный как «мастер из Прато», возможно, учитель Петрарки Конвеневоле да Прато, написал в 1335 или 1336 году в честь Роберта цикл панегириков Королевские песни (Regia carmina)[659]. Этот искусно иллюминированный манускрипт, включавший в себя около 3.800 стихов был немедленно воспроизведён по крайней мере в четырёх копиях, что говорит о том, что взгляды автора были весьма популярными[660]. В отличие от Никколо Россо, «мастер из Прато» восхвалял Роберта как альтернативу папству, поскольку в результате папско-богемского союза и противодействия ему Ломбардской лиги Роберт теперь рассматривался как итальянский герой, независимый от своего сюзерена. В панегириках Королевских песен Роберт предстаёт как своего рода спаситель прихода которого ожидали тысячу лет. Первый раздела сборника наполнен хилиастическими ожиданиями, но второй полностью посвящен «прославлению горячо желанного Италией мирового правителя Роберта»[661]. Этот второй раздел начинается страницей с одним из самых великолепных сохранившихся портретов Роберта, изображенного в профиль, восседающим на троне на фоне геральдических лилий (Илл. 10). На следующей миниатюре Италия олицетворена в виде женщины со сложенными в молитве руками, призывающей Роберта «выйти из ложной тюрьмы», подобно тому, как древние воины вышли из троянского коня, чтобы завладеть ею (Илл. 11)[662]. На следующих страницах его увещевают Рим и Флоренция:

Лаций страдает без Папы;

Тоскана и Ломбардия без короля.

О, король, ты единственная надежда

Итальянского народа, явись нам![663]

Сам Петрарка, как известно, сокрушался об отсутствии Папы в Риме и призывал защитника, способного объединить разрозненную Италию. Прежде чем связать эти надежды с Карлом IV Богемским и Кола ди Риенцо, поэт возлагал их на Роберта, как он